Концлагерь в Вырице
Преступления против детства
Разве для смерти
рождаются дети,
Родина?
Разве хотела ты
нашей
смерти,
Родина?
Пламя
ударило в небо!—
ты помнишь,
Родина?
Тихо сказала:
«Вставайте
на помощь…»
Родина.
В прошлом году я посетила мемориал «Мирным жителям СССР- жертвам нацистского геноцида», который находится в деревне Зайцево в Гатчинском районе. На меня этот памятник произвёл сильное и тягостное впечатление. Очень тронули свечи и игрушки, которые принесли люди, посетившие мемориал и вложившие их в руки скульптурных изображений мирных людей. Также меня поразил вечный огонь с изображением выбитой колючей проволокой и названиями концлагерей на разных языках. Страшно было читать названия на русском и узнавать, что это было где-то здесь, совсем рядом. Так я узнала о детском концлагере в Вырице, который находился в 20 км от Гатчины в Ленинградской области. Я решила найти материал об этом чудовищном месте, в котором нацисты совершали преступление против детей.
В этой истории до сих пор много «белых пятен», но многое мне удалось узнать. Немцы захватили Вырицу 31 августа 1941 года. Территория, на которой размещался концлагерь, изначально была усадьбой, а в советское время- пионерский лагерь. В июне 1942 года сюда стали свозить детей сирот и детей, которых отняли у родителей с целью якобы оздоровления. Некоторые родители этих детей работали рядом на строительстве дороги, но навещать им своих детей было запрещено
Лагерь располагался на берегу реки Оредеж в двухэтажном особняке, здесь разместили более 200 детей в возрасте о 3 до 14 лет. Детей в возрасте 12 лет фашисты заставляли работать по 12 часов в день. Кормили очень плохо. Дети теряли силы и умирали. Хоронили их на территории лагеря. У более здоровых детей фашисты брали кровь для своих раненых офицеров.
В 1991 году он сгорел. Остался только фундамент, сложенный из крупных камней. В нем видна дверь в подвал, где во время войны был устроен карцер-бункер, видны разрушенные каменные лестницы.
Дети сдавали кровь для раненых немцев. Детский концлагерь был своего рода банком донорской крови для вермахта.
Вспоминает Александр Рослов: «У меня кровь не брали, но моя сестра Лена умерла там, в лазарете. Говорила: «Саша, возьми меня отсюда. У меня уже и крови нет, а они все берут». На следующий день ее не стало».
Смертность в лагере была огромной – ежедневно умирало около 50 детей.
ВЫРИЦКИЙ РЕКВИЕМ
Я знаю место, где сосновый бор
Тревожит душу воздыханьем слёзным.
Там — дух молитвы под покровом звёздным,
Природа, как Божественный собор…
Под Ленинградом — тяжкие бои…
Гуляла смерть свирепо по округе
И разносила траурные звуки
За упокой летящей литии.
Не все секреты выдала война
О том, как немцы зверствовали дико.
Сжимает сердце жалостью до крика
Средь прочих тайн особенно одна…
Несчитанное множество детей
В те горестные дни осиротело.
Германский Рейх использовал умело
Чужую жизнь для выгоды своей.
Фашисты беспощадно детвору
В “детдом” со всех окрестностей согнали.
Концлагерь — так они именовали,
Сокрыв его под Вырицей в бору.
День начинался с криков и битья.
Трудились дети при любой погоде,
Работали в лесу, на огороде
Под плёткою бездушного зверья.
Турнепсовой похлебкой будешь сыт?
Согреют ли убогие обноски?
Кому-то гроб — неструганые доски…
А кем-то день пока что пережит…
Для вермахта немного приносил
Кабальный труд — другой была задача:
Приноровились деспоты иначе
Выкачивать запас ребячьих сил.
Концлагерь, по бумагам — “детский дом”,
Был тайным банком донорским для немцев.
Там брали кровь детей, почти младенцев!
Такое зло судить каким судом?
Освободили Вырицу зимой
И тридцать малышей нашли в подвале —
Фашисты только чудом не угнали
С другими их в Германию с собой.
Живем сейчас под небом тишины.
Но вдруг сосновый лес вздохнёт тревожно —
Тот вздох без скорби слышать невозможно:
“Мы родом не из детства — из войны”…
На вырицкой окраине теперь
Есть каменная стела — знак трагичный.
Чужая боль от горя и потерь
Здесь стала навсегда моею личной…
Феодосий Амбарцумов,
священник Спасо-Преображенского собора
Санкт-Петербурга
Из рассказа Веры Павловны Зелениной:
«Тяжелей было маленьким. Они чаще умирали, их хоронили за оградой… Маленькие перед обедом садились к окну, которое выходило на кухню, и ждали очередной раздачи еды. Все слушали возглас: «Несут!» За малейшую провинность нас наказывали. Помню, как, работая на картошке, мы взяли несколько картошин для малышей. Когда возвращались мимо немецкой комендатуры, несколько немцев вышли и стали нас обыскивать. Нас отправили в холодный бункер. Помню ужас, когда мы ждали: что с нами будет. Но нас отпустили, ведь мы, работники, были нужны. Старшие дети состояли на учете в немецкой комендатуре, куда нас иногда водили отмечаться. А с четырнадцати лет отправляли уже в Германию».
( Из газеты «Гатчинская правда «от 10.04.2021 «Детство за колючей проволокой»)
Валентин Оскарович Талызинцев из Тосно попал в Вырицкий лагерь в девятилетнем возрасте. Когда ему исполнилось 12 лет, его вместе с другими «крепкими» подростками фашисты отобрали для отправки товарным эшелоном из Сиверской в Германию, где наших мальчишек, как рабов, покупали местные заводчики, фермеры и даже обычные богатые немецкие семьи.
«В Вырице был своего рода перевалочный пункт: кто постарше да посильнее, того отправляли на работы в Германию, – рассказывал В.О. Талызинцев. – Я оказался в Лейпциге на кирпично-черепичном заводе. Малолетние ребята, надрываясь, возили на себе вагонетки с грузом весом в тонну и обратно. И так каждый день. Убежать невозможно – до дома далеко, хотя некоторые убегали, но их находили неподалеку и убивали на месте… Нас освободили американцы в 1945 году». (Из газеты «Гатчинская правда» от 10.04.2021 «Детство за колючей проволокой»)
Валентина Карловна Чепп. Нас, трех сестер, немцы эшелоном привезли в Гатчину, а оттуда на грузовиках – в Вырицу. Помню двухэтажный дом и несколько бараков. Грудные дети часто умирали, особенно те, которые без родителей. Мы работали в лесу и на полях с надзирателем, немцем Бруно, он ходил с плеткой и наказывал.
В наших силах хранить память о цене победы нашего народа и не дать исказить историю. Это не должно повториться!
