Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение
города Ростова-на-Дону
«Школа № 16 имени 339 Ростовской стрелковой дивизии»
ЭССЕ
«Иголка тоненькая — нить длинная»
Работу выполнила:
Костоян Милена Григорьевна
Ученица 6 класса
Руководитель:
Коломойцев Станислав Сергеевич
Учитель истории и обществознания
У нас на Дону ветер пахнет полынью. Даже в городе, даже утром по дороге в школу. Ростов-на-Дону — большой, шумный, у нас стадион и аэропорт, но если выйти на набережную и долго смотреть на реку, кажется, что время поворачивает назад. И ты уже не шестиклассница в жилетке, а девочка-казачка, которая пришла к Дону-батюшке за советом.
У бабушки в шкафу лежит старая мужская рубаха. Она не синяя и не белая, как сейчас носят, а выцветшая до серого, и вся — в узорах. Я раньше думала: зачем так сложно? Проще же без рисунка. Но в этом году у нас в школе был фестиваль «Донские традиции» . И я вдруг увидела эту рубаху другими глазами.
— Это не просто цветочки, — сказала бабушка. — Смотри: ромбы — это чтоб в доме достаток был. Волны — Дон, наш кормилец. А вот здесь, у ворота, — маленькие крестики. Это оберег. Чтобы, когда прадед на войну уходил, пуля мимо летела.
Я провела пальцем по вышивке. Красные нитки, чёрные, синие . Синий — вода, чёрный — степная земля, красный — кровь и жизнь. Бабушка сказала, что казачки вышивали не просто так: они «зашивали» в узор свою любовь. И чем длиннее была война, тем длиннее становились стежки.
Я представила, как сто лет назад такая же девочка, как я, сидит у окна, смотрит на Дон и вышивает отцу или брату рубаху. И каждый крестик — как «вернись». Как «я жду». Иголка тоненькая, а нитка не рвётся.
А ещё у нас на Дону есть шермиции . Вы не думайте, это не что-то древнее и забытое. Мы осенью ездили в станицу Старочеркасскую, там мальчишки скакали на лошадях, рубили шашкой лозу и боролись на поясах. Мама сказала: «Раньше казаков с трёх лет на коня сажали и чубук обстригали — это был обряд посвящения в воины» . А папа добавил: «Вот тебе, говорят, казак!» И я смотрела на этих мальчишек, у которых глаза горели, и думала: неужели мы правда столько лет храним эту память? Не в учебниках, а в крови?
Но самое удивительное — что на Дону живут не только казаки. У нас в классе учатся Аня-армянка, Амир-чеченец, Лейла-азербайджанка и Магомед-татарин. Мы даже не делим друг друга по национальностям, пока на уроках истории не начнём перечислять народы. А потом выходим в столовую — и всё забывается. Потому что Лейла сегодня принесла пахлаву, бабушка Ани — долму, а моя бабушка — уху из петуха . Да-да, казачья уха варится на курином бульоне, это нас турки научили, когда казаки в походы ходили. И никто не говорит: «Фу, странно». Говорят: «О, вкусно, дай рецепт».
Бабушка ещё рассказывала, что раньше на Нижнем Дону казачки пили кофе с селёдкой . Я сначала подумала: шутит. А это правда. В жару, когда пекло страшное, соседки собирались в тени и пили «кохвий с осельцом». Турецкий кофе, донская рыба — и разговоры. Про детей, про урожай, про жизнь. Вот оно, единство: не когда все одинаковые, а когда странное становится родным.
В декабре у нас в школе проходил фестиваль, и я рассказывала про казачьи традиции. Про то, как на Рождество девушки гадали: выходили во двор, перевязывали лентой колышек в плетне и верили: если кол с корой — жених богатый, голый — бедный . А ещё про «бабью кашу» — женский праздник, когда матери собирались у повитухи, благодарили её и варили обрядовую кашу . И вот слушали меня и русские, и армяне, и турки. Никто не смеялся. Все кивали: да, у нас тоже так, у нас тоже бабушке несли гостинцы, у нас тоже верили в приметы.
Я думаю, уникальность нашей страны — не в том, что у каждого народа своя вышивка. Она у всех разная: у казака — ромбы и кресты, у мордвы — древо жизни, у татар — тюльпаны . Уникальность в том, что мы умеем видеть: ниточка к ниточке, стежок к стежку — и получается общий узор. И его нельзя разрезать.
В Ростове-на-Дону живёт больше ста национальностей . Мы говорим на разных языках, мы по-разному молимся, мы варим разный суп. Но когда над Доном заходит солнце, оно одинаково золотит воду. И ветер несёт полынь — всем в лицо, не разбирая.
Я теперь часто подхожу к бабушкиному шкафу. Открываю дверцу и трогаю вышивку. Мне кажется, если прислушаться, можно услышать, как нитки перешёптываются. Красные с чёрными, синие с зелёными. Одна нитка — это просто нитка. А вместе — рубаха, которая согревает. И прогоняет пули.
Мы, донские, с детства знаем: один в поле не воин. А вместе — мы казаки, мы ростовчане, мы Россия.
Иголка тоненькая, а нитка — длинная. Тянется через века.
