Здравствуйте, дорогие ленинградцы! Я из будущего. На календаре — 26 января 2024 года, а завтра, ровно 80 лет назад (вы ещё об этом не знаете), уже завтра, фашистская блокада будет снята, и наконец-то, наступит этот долгожданный день! Почти 900 дней и ночей вы боролись за свою жизнь и свой город. О том, как вам жилось — в ваших дневниках. Так мало их сохранилось – этих мятых страничек, исписанных нетвердой детской рукой! Каждая – на вес золота. И в каждой своя великая, неизбывная, совсем не детская боль. Таня Савичева, весь мир потрясут твои девять пронзительных строк: «Бабушка умерла 25 января…», «Дядя Алеша 10 мая…», «Мама 13 мая в 7.30 утра…», «Умерли все. Осталась одна Таня». Дневник, написанный тобою, станет одним из грозных обвинений фашизму, символом блокады, самой известной детской летописью войны, которая уместилась всего на девяти страницах. На сером камне памятника «Цветок жизни,» будут высечены страницы твоей записной книжки… Лена Мухина, то, что написано тобой, невозможно читать без слёз:»Когда я утром просыпаюсь, мне первое время никак не сообразить, что у меня действительно умерла мама. Кажется, что она здесь, лежит в своей постели и сейчас проснётся, и мы будем с ней говорить о том, как мы будем жить после войны. Но страшная действительность берёт своё. Мамы нет! Мамы нет в живых. Нет и Аки. Я одна…» Держись, Лена, ты выживешь и будешь причастна к рождению хлеба — «священного дара,» есть который можно было, как говорят сами блокадники, «только запивая водой и с молитвой.»Таня Вассоевич, ты чуть старше меня, тебе 13 лет, но страшно представить, что ты чувствовала, когда хоронила маму и брата. А ещё в своем дневнике нарисовала карту кладбища и схему расположения могил, надеялась, что, если сможешь выжить, обязательно найдешь их и установишь памятники. Непокорённая ленинградка… Как же мне близки твои слова: «Вот, только одна Таня может слушать про конец войны. А сколько людей не могут! Может, я немного боялась этого дня; я считала, что встретить его я должна, как-то серьёзно, что к этому времени должно что-нибудь произойти. У меня не было радостного веселья, у меня была какая-то строгая радость. Я танцевала и пела, но мне (пожалуй) больше хотелось сказать людям что-нибудь такое, чтобы они стали бы сразу смелыми, честными, добросовестными и трудолюбивыми. Чтобы они поняли, что же в жизни есть хорошее, когда бывает действительно весело, а действительно бывает только тогда, когда ты сделал какое-нибудь трудное и благородное дело, и потом веселишься. Тогда веселье и счастье бывает настоящее». Таня, тебя ждёт долгая мирная жизнь! Ваш родной город и вся наша страна навсегда сохранит память о большой и страшной странице истории – блокаде Ленинграда: будут проходить встречи с ветеранами ; открываться музеи и монументы, памятные места, напишутся книги, будут сняты фильмы, а ещё зазвучат «Ленинградская» Симфония
Шостаковича, «Баллада о Тане Савичевой,» произведения, говорящие стихами и музыкой о многострадальном блокадном времени. Одно из них -«Белые панамки.» Вы же помните историю, когда на глазах родителей, отплывшие баржи, наполненные эвакуированными детьми, подверглись массовой атаке фашистских самолетов… а когда дым рассеялся, все увидели только плывущие белые панамки?
На полянке — детский сад.
Чьи-то внучки, чьи-то дочки,
и панамки их торчат,
словно белые грибочки.
Ах, какая благодать!
Небеса в лазурь оделись,
до реки рукой подать…
До войны — одна неделя.
Вой сирены. Ленинград.
Орудийные раскаты.
Уплывает детский сад
от блокады, от блокады.
А у мам тоска-тоской
по Илюшке и по Нанке,
по единственной такой
уплывающей панамке.
Кораблю наперерез
огневым исчадьем ада
«мессершмитта» черный крест
воспарил над детским садом…
На войне — как на войне:
попаданье без ошибки.
…А панамки на волне,
словно белые кувшинки. Пишу письмо и изредка поглядываю на свою младшую сестру, безмятежно спящую в уютной кроватке. Совсем недавно чувствовались аромат хвои и запахи вкусной еды, ещё перед глазами нарядная ёлка, подарки, всеобщее праздничное настроение… И вдруг я на миг представила, что мир ещё не наступил, что я не в своём, окружённом благодатными нивами, хуторе Свободный, а в блокадном Ленинграде. Нестерпимый голод, леденящий холод, сплошные обстрелы и нескончаемые бомбёжки, звуки метронома… Если бы можно было передать вам, блокадным детям, все наши с сестрой новогодние подарки, то мы бы с радостью это сделали, и особенно для той девочки, которая написала : «6 января. Сегодня была елка, и какая великолепная! Правда, я почти не слушала пьесы: все думала об обеде. Обед был замечательный. Все жадно ели суп-лапшу, кашу, хлеб и желе и были очень довольны. Эта елка надолго останется в памяти». Как же хочется вас всех накормить и отогреть…Держитесь, дорогие наши ленинградцы! Когда фашисты объявили, что в осажденный город даже птица не пролетит, многие из вас стали носить на груди жестяную ласточку с письмом в клюве. Жетон назывался «Жду письма» и символизировал ожидание весточки от близкого человека, бившегося на фронтах или уехавшего в эвакуацию, веру в то, что он жив. Я желаю вам всем своим сердцем, чтобы к каждому прилетела «ласточка.» Совсем немного осталось до Дня полного снятия блокады, а до победы — чуть больше года. 27 января 1944 г. вы будете праздновать это знаменательное событие! Вечером — салют из 324 орудий, о котором поэтесса Анна Ахматова напишет такие незабываемые строки:
И в ночи январской беззвездной,
Сам дивясь небывалой судьбе,
Возвращенный из смертной бездны,
Ленинград салютует себе!
Ваш подвиг мной никогда не будет забыт!
Обещаю. Крепко обнимаю вас всех.
С уважением Маргарита Шепелева .
