Самая длинная смена
«Артековец сегодня,
Артековец сегодня —
Артековец всегда!»
Артековская клятва
В октябре этого года мне посчастливилось побывать в «Артеке». Несмотря на осеннюю погоду, «Артек» был ярким, солнечным, тёплым. Я познакомилась с ребятами из разных регионов нашей страны, мы вместе готовились к выступлениям и конкурсам, учились и путешествовали по берегам живописного Крыма. Смена была посвящена нашей Родине, и педагогический состав детского центра разрабатывал самые разные мероприятия, чтобы привить и усилить нашу любовь к Отечеству. На одном из таких мероприятий, которое проходило в лагере «Лазурном», нам рассказали об истории «Артека» в годы Великой Отечественной войны.
«Военная смена» стала самой долгой в истории лагеря, целый 1301 день! Артековцы той смены проехали 7750 километров, помогали фронту и Родине. Но больше всего меня впечатлила личность Гурия Григорьевича Ястребова, директора «Артека» в военные годы. Журналист «Известий», который просто лечился на даче неподалёку от лагеря, стал героем, которому предстоит спасти несколько сотен пионеров.
Возврашаясь из «Лазурного» в «Полевой», мы обсуждали услышанное на экскурсии в Суук-Су. Ребята почерпнули много важного для себя из истории «военного» «Артека». А меня всё не отпускала одна мысль: как же об этом мог рассказать сам Гурий Григорьевич? Какие истории он бы рассказал, на что бы обратил внимание? А какие вопросы я бы хотела ему задать?
Эти мысли были со мной ещё очень долго, до самого отбоя. Я, как начинающий журналист, просто не могла прекратить об этом размышлять, слишком уж важная и интересная тема. Я долго ворочалась в кровати, пыталась уснуть, и наконец мне это удалось. Я погрузилась в глубокий и сладкий сон, но всё-таки эти вопросы так и не смогли меня оставить даже там…
Я находилась в комнате, полной солнечного света. Выгоревшие светло-жёлтые обои с замысловатым узором покрывали стены, на полу лежал коричневый блестящий паркет, в углу сиротливо стоял книжный шкаф, а напротив рядом с окном стоял массивный стол на четырёх толстых ножках. Он был завален кипами разных, слегка пожелтевших бумаг и огромным количеством книг.
За тем столом как-то слегка зажато сидел мужчина лет пятидесяти. Вид у него был более чем скромный: опрятный, но уже не новый серый костюм, белоснежная рубашка, чёрный галстук, седые волосы средней длины и очки прямо как у моей бабушки, советские. Я вглядываюсь в лицо этого человека и понимаю — это тот самый Гурий Григорьевич Ястребов! Рядом со мной стояла темноволосая девушка с милым и ясным лицом, судя по форме, она была моей вожатой. Девушка усадила меня на стул прямо напротив Гурия Григорьевича и ушла, пожелав мне напоследок удачного интервью. Неужели действительно я сейчас смогу поговорить с таким человеком?
— Здравствуйте! Гурий Григорьевич, я рада, что вы согласились побеседовать со мной, для меня это огромная честь. Мы можем начать?
— Здравствуй, да, конечно, — не без доли стеснения сказал директор лагеря, — я счастлив знать, что наши юные артековцы не забывают такую важную тему — Великую Отечественную войну.
— Да, конечно, такое никогда нельзя забывать! Тем более скоро такая важная для страны дата — десятилетний юбилей Великой Победы, — сказала я и поняла, что сон происходит в прошлом, в 1955 году. За окном виднелось море и гора Аю-Даг, значит, я всё ещё в Артеке, — предлагаю в первую очередь обсудить самое начало войны, как вы узнали о том, что началось наступление на СССР? Какие эмоции вы тогда испытали?
— Я узнал о войне так же, как и все остальные граждане Советского Союза: в 12 часов дня по московскому радио выступил народный комиссар иностранных дел Молотов. Не могу сказать, что я совсем не испугался, но паники у меня не было. Войну ждали и не ждали одновременно: никто не думал, что фашистская Германия осмелится на нас напасть, но такие мысли всё-таки витали в воздухе.
— А как отреагировали ребята?
— Самую первую их реакцию я не увидел: меня назначили начальником «Артека» и представили лагерю только 1 июля. Особенно тяжело было наблюдать за ребятами из западных областей Украины, Белоруссии, Молдавии, республик Прибалтики. Их родные города уже бомбили проклятые немецкие самолёты, они даже не могли понять, живы ли их родители, пока они вдали от дома. Вообще все дети и родители волновались, все были дезориентированы и напуганы. «Артек» завалили телеграммами со всей страны, многие родители приезжали за своими детьми сами, кто-то уезжал группами с сопровождающими.
— Это действительно ужасающе, даже не представляю, какие эмоции в этот момент испытывали артековцы. Но как в условиях войны лагерь продолжал функционировать?
— До момента отъезда из «Артека» смена проходила в обычном режиме: ребята пели, играли даже плавали в море. Но был и ряд ограничений: военные и представители партии строго-настрого запретили нам выходить за территорию «Артека», подниматься на Аю-Даг и даже подходить к его подножью. Посоветовали переодеть ребят во что-то менее приметное с высоты. Представители служб безопасности приняли решение не вводить военных на территорию лагеря, чтобы лишний раз не провоцировать противника, поэтому нам было необходимо самим вести дежурство, для того чтобы никто не проник в лагерь с моря или со стороны дороги и гор. Ребята активно принимали участие в дежурствах, во многом нам помогали, держались стойко.
— Эти ребята — настоящие герои! Но «Артек» всё-таки эвакуируют? Куда дальше попадёт смена?
— Забрав флаги лагеря, мы отправимся в путь. С нами осталось 200 детей, ребятам из западных районов страны было просто некуда ехать, поэтому руководством было принято решение начать эвакуацию в Фирсановку, санаторий «Мцыри», где когда-то написал свою знаменитую поэму Лермонтов. Там всё было организованно, как в обычном лагере: и горн был, и зарядка, и игры. Но скоро нам пришлось оттуда уехать, уже в середине июля здание, где был расположен «Артек», понадобилось для госпиталя. Решили, что нужно увозить детей в Сталинградскую область. Плыли с двумя пересадками по Москве-реке, Оке, Волге сначала на пароходе «Правда», потом на «Урицком». Добрались до станции Чир. Но и там мы пробыли недолго, поступил новый приказ: отправляться в Среднюю Азию, но добрались только до станции Калач, а оттуда в тогда ещё тыловой Сталинград. Нас заселили в новую школу, рядом с тракторным заводом, который перешёл на «военные рельсы» и в те годы выпускал танки. Весной 1942 года — в деревню Фролово, но в скором времени фашисты добрались и до Дона, поэтому и оттуда мы уехали. Меня вызвали в Москву и дали указание вывозить «Артек» на Алтай. Но как добраться до Камышина, где артековцев ждал пароход? Тогда нам помог командир соседней воинской части, он в это же время в Камышин отправляла на ремонт танки. Тогда ребят вывезли на армейских грузовиках, ну и долго же я тогда договаривался с руководством госпиталя! Несколько дней мы жили в помещении летнего театра. Город ежедневно бомбили, но мы прятались в щелях, которые были высоты в парке. Потом на пароходе вверх по Волге, тогда два из трёх пароходов разбомбили немцы, но чудом именно наших ребят ничто не задело, все остались живы. Ну а там — Казань, и через Уфу, Омск, Новосибирск, Барнаул и Бийск мы добрались до алтайского курорта Белокуриха. И уже именно там, 12 января 1945 года, будет торжественно спущен флаг и самая долгая смена в «Артеке» завершится.
— Вы проделали просто невероятный путь! Я слышала, что артековцы «военной смены» пожертвовали 116 тысяч рублей на помощь фронту. Откуда вы взяли такие огромные деньги?
— А откуда берутся деньги? Их зарабатывают, и мы с артековцами не стали исключением. Лагерь полностью перешел на самообеспечение, мальчишки постарше трудились на колхозных полях, девчонки помогали на кухне и в госпиталях, маленькие заготавливали дрова, даже целый пошивочный цех организовали. Но ты только не подумай, что артековцы работали только ради денег, это совсем не так. Часто наши ребята просто помогали солдатам, пусть даже морально. Например, когда мы ещё были в Сталинграде, за «Артеком» закрепили госпиталь военных моряков, где наши ребята выступали по 2 раза в неделю. Без дела никто не оставался, все работали не покладая рук. Заработанные деньги и оклады сотрудников мы и отдали фронту, в необходимости и правильности этого решения никто из участников смены ни на минуту не сомневался. А разве можно было поступить как-то по-другому?
— Конечно нет! Это правильное, справедливое и волевое решение, которое точно хотя бы немного помогло фронту. А тяжело ли было расставаться с ребятами?
— Безусловно. Мы же столько времени вместе провели! Столько всего с нами случалось, как много мы помогали друг другу и Родине! Эта смена точно оставила неизгладимый след на каждом её участнике, все мы стали одной большой семьёй. Спокойным наше прощание точно не было. Девчонки рыдали, мальчишки договаривались встретиться в Москве. Но одно было ясно абсолютно точно: все может и грустили из-за скорой разлуки, но определенно каждый уже очень-очень сильно хотел домой. Мы с вожатыми тоже переживали, но всё-таки тоже хотели поскорее увидеться с родными и близкими.
— Конечно, после такой долгой и трагической разлуки очень хочется домой! После завершения смены, как вы оценивали работу педагогического состава? Что стало вашей самой большой гордостью?
— Наши дети и есть наша самая большая гордость. Я бесконечно благодарен каждому вожатому той смены, каждому человеку, кто имел хоть какое-то отношение к ней, потому что без них точно ничего не вышло бы. Мы все сработали слаженно, чётко. Каждый: и вожатые, и дети — вкладывали всю силу и душу на благо существования «Артека» в годы такой страшной войны. Все полностью отдавались общему делу и ни на минуту не сомневались в правильности своего решения. Я горд, что я смог познакомиться с такими ребятами, что я не подвёл партию и в том числе благодаря педсоставу лагеря с блеском выполнил их поручение. Но самое главное — это то, мы со всеми ребятами совершили огромный подвиг, благодаря которому не погиб ни один ребёнок!
— Это просто невероятно, я уверена, что такой результат стоил очень многих усилий. И напоследок, дайте нашим читателям совет, который, по вашему мнению, будет важен всегда.
— Всегда верьте в светлое будущее и работайте на его благо!
… и тут я услышала мерзкий звук будильника. На улице заиграла музыка, в комнате уже суетливо наводили марафет мои соседки. А я всё никак не могла отойти от своего сна. Он был невероятно ясен передо мной, а факты, которые мне говорил Гурий Григорьевич, я узнала, нам их говорили вчера на экскурсии. В этот момент я как никогда чётко осознала масштаб того подвига, который совершила «военная смена» «Артека». Они были трудолюбивы, стойки и верны своей Родине. Этот невероятный героизм и привёл наше Отечество к Победе. На таких людей нужно равняться и никогда не забывать их подвиги!
