Тематическое направление:отражение геноцида в архивных документах: работа с историческим источником
Жанр сочинения: хроники
Тема сочинения: героизм советского народа
Сочинение
«На пороге войны»
Незаметно пролетело беззаботное, голоштанное детство; затем семилетка сельской школы. Наступило отрочество, юношество, учеба в техникуме. Казалось бы, ни что не предвещало беды. Между тем, обстановка на международной арене накалялась.
Причиной всему явились амбиции фашистской Германии. Запахло войной. Отчетливо осознавая это, и понимая, что войны с фашистской Германией не избежать, наша Коммунистическая партия и правительство принимали все возможные меры, чтобы оттянуть начало войны и использовать оставшееся время на перевооружение Красной Армии новейшей техникой для усиления обороноспособности страны.
23 августа 1939 году между СССР и Германией был подписан договор о ненападении, более известный как пакт Молотова-Риббентропа. Этот значимый для СССР документ широко и всесторонне обсуждался в печати и среди населения нашей страны. Советский народ с воодушевлением принял его, и со спокойной душой продолжал мирно трудиться, успешно выполняя планы текущей пятилетки.
Международная напряженность, на первый взгляд, смягчилась. Но, несмотря на это, угроза войны все же неумолимо надвигалась.
«Враг будет разбит! Победа будет за нами!»
3 июля 1941 года с обращением по радио к Советскому народу выступил И.В. Сталин: «Товарищи, граждане, братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К Вам обращаюсь Я, друзья мои!».
В этих словах выражались тревога и надежда. Они не могли оставить ни одного Советского человека равнодушным и глубоко запали в душу каждого гражданина Советского Союза. Слушали их, затаив дыхание и напрягая слух.
В заключение, Сталин произнес сакраментальную фразу: «гитлеровская Германия будет разгромлена, как были разбиты армии Наполеона и Вильгельма! Враг будет разбит! Победа будет за нами!».
Со страниц газет и журналов мы узнавали об отдельных неудачах нашей армии и сдаче некоторых наших рубежей под напором противника. Это нас огорчало… Но! приходили и радостные вести о победах наших войск на тех или иных участках фронта.
Однако враг был силен и рвался вперед, захватывая все новые и новые города. К ноябрю 1941 года, враг подошел к сердцу нашей Родины – Москве.
«Картины войны глазами очевидца»
Нам было дано задание. Мы двигались вперед и прошли уже около километра, как вдруг над нами завизжали пули. Мы быстро легли на землю. Чаще и чаще свистели вражеские пули, но мы не стреляли.
Ротный командует бросок вперед, мы перебегаем, но при сильном визге пуль ложимся, стараясь попасть в «борозду». Вдруг раздался звук летевшего снаряда. После взрыва я поднял голову, чтобы посмотреть, где он взорвался. Недалеко от нас поднялось густое облако дыма. Вскоре рядом стало взрываться еще больше снарядов. В этот момент, я подумал, что все – конец.
От зарева пожара наша двигающаяся цепь была хорошо видна противнику, но ротный командир командовал двигаться вперед, и никто не смел ослушаться его. В 200-300 метрах от нас были окопы, которые не были заняты немцами, мы поспешили занять их, затем начали усиленно стрелять по ним.
Проходя мимо немецких окопов, я увидел жуткую картину. Окопы полны убитыми. В некоторых из них, я видел раненых, они просили о помощи. Но чем я мог им помочь, один – многим? Пройдя дальше, услышал, как меня позвал сослуживец. Он попросил перевязать ему спину. Я взглянул на него и ужаснулся: как я могу перевязать эту огромную рану, выхваченную куском шрапнели, ее и двумя ладонями не закроешь! Шинель вся смочена кровью. Я сказал, что я такую рану перевязать не смогу, тогда он попросил у меня воды. К счастью, у меня была полная фляжка. Он попросил меня отвезти его в часть. Я согласился.
«В минуты мимолетного затишья…»
В минуты раздумий я стал замечать за собой, что начинаю звереть. Стреляя из окопов в немцев, я не чувствовал жалости к ним. Поп, святой отец наш, отправляя нас в бой и благословляя, называл «христолюбивым воинством», говорил, что мы идем на священную войну, за Царя и Отечество. Жалость к человеку исчезла: ум, чувства и воля оказались во власти массового гипноза, дисциплины.
Утром видел, как хоронили солдат, умерших ночью от ран. Поп отпел павших. После, свалив покойников в яму, солдаты засыпали их землей. Сколько же таких неизвестных могил?
Один день нам дали на отдых, и мы ушли на отдых, подальше от боевой позиции. В лесу разбили палатки, и мы смогли немного отвлечься от тягот военной жизни.
На следующий день было назначено занятие по военной подготовке, во время которого мы занимались ружейными приемами, взводным и ротным ученьем.
Во время ротных занятий командир обучал нас здороваться с начальством, но ответ солдат получался плохой, недружный, за что командир разозлился и начал гонять бéгом всю роту. Солдаты измучились, вспотели и стали роптать на эти издевательства. И все же смело, вслух, никто из солдат не решился выразить возмущения, все продолжали слепо и беспрекословно выполнять все неразумные приказания и капризы начальства. Мы оставались послушными.
Хорошо, что подошел батальонный командир, и эта муштра прекратилась. После обеда нам приказали построиться. Нас принимал новый командир полка на временное командование. Стал говорить нам, как мы должны воевать и побеждать врагов. «В плен немцев не берите, не надо, всех колите!»
«Теперь враги были им не страшны, и… они врагу»
Собрав людей, мы пошли. Пришли и засели в окопы. Все солдаты боятся вылезать из окопов и идти в наступление. Говорят: «Надо, чтобы и ротный был с нами, ведь если мы пойдем, нас всех перебьют». Кое-как я уговорил их.
Рассыпались в цепь и открыли редкую стрельбу. Над нами часто завизжали немецкие пули. Я не заметил, как одна пуля пробила мне два пальца левой ноги: боль почувствовал, только идя обратно, и еще больнее стало, когда увидел пробитый сапог.
Подходя к нашим окопам, я услышал, что еще одному солдату оторвало палец на руке. Кое-как дошел я до окопов, где была наша рота. Позвали санитара, сняли сапог, полный крови, и перевязали рану.
Привезли с позиции огромное количество людей, отравленных удушливыми газами. Весь госпиталь был переполнен этими несчастными страдальцами, которые, страшно хрипя, бросались во все стороны, ища спасения: просили пить, положить на голову холодный компресс. Им дают и то, и другое, делают уколы, но, видно, ничего не помогает.
Напротив моей койки лежал один такой отравленный. Он метался из стороны в сторону, от ужасных страданий. Ему сделали несколько уколов, прикладывали компрессы, давали пить, но он все кричал и молил о помощи. Подошла сестра, посадила его на койке, но он не мог сидеть, и она не могла удержать его. Подошел фельдшер, стал делать укол: больной жмется от боли укола, хочет отстранить руку фельдшера, но бессилен. После укола изо рта его показалась пена, и он стал корчиться. Сестра заплакала. Пришли санитары, завернули мертвого в простыню, привязали к ней номер и, положив на носилки, унесли.
