Потерянное детство
Этой осенью мы с моей классной руководительницей ездили в гости к Миронову Вениамину Федоровичу. Жил он в старой деревне. В ней Вениамин Фёдорович остался один, остальные жители давно умерли или же уехали в город. Напоив нас чаем, Миронов начал свой рассказ о войне…
-Когда началась война, мне было всего 4 года, но несмотря на такой маленький возраст, я хорошо помню события тех дней, ведь такое невозможно забыть… Мой отец и мой дядя ушли на войну в самом ее начале, оставив нас с мамой и бабушкой одних. Спустя несколько месяцев от моего отца пришло письмо: «Прячьте все, немцы скоро захватят нашу деревню». Я отчетливо помню, как мы с бабушкой прятали наших коров в лесных окопах.
И вот в один день раздался ужасный рев мотоциклов, немцы уже прорвались в деревню. Они были очень страшные, ужасно некрасивые, носы у фрицев были длинные и острые, как наконечники копьев, скулы угловаты и также остры, руки длинные, все загребающие себе. Такими фашисты мне запомнились. Они были очень голодные и почти сразу начали обворовывать все дома. Наш дом был не исключением, немцы убили всех наших кур и решили зажарить их в печи. Но из-за того, что фашисты не открыли печную заслонку, весь дом охватил дым. Оккупанты быстро забегали по дому, пытаясь остановить дым, но у них ничего не выходило. Тогда же моя бабушка, преодолев страх перед врагами, открыла печную заслонку и вызвалась приготовить им ужин. После ужина немецкий командир похлопал бабулю по плечу, басом крикнув ей: «Матка, гуд кура, гуд!»
Жили мы с немцами бок о бок довольно долго, но на удивление они нас не трогали. Да, объедали и забирали теплую одежду, но никого из жителей не покалечили. Но все же был один случай, который сильно напугал меня и бабушку. В тот день к нам в дом пришел один молодой фашист, заприметивший золотое обручальное кольцо на пальце моей бабушки. Он велел его снять, но у бабушки сделать это не получилось: слишком уж долго она носила кольцо, так долго, что его было уже просто так не снять. Тогда парень велел отрезать бабушке палец и даже уже схватился за кухонный нож. Мы с бабушкой громко закричали от ужаса, на наши крики в дом прибежал вражеский командир и вышвырнул своего подчиненного за дверь.
В нашей деревне позже фашисты основали медицинский госпиталь и свозили в него своих раненых. Сколько бы я ни пытался, я никогда не смогу забыть ужасные стоны, которые слышались из того госпиталя, казалось, будто в этом небольшом здании открывались врата в сам ад. Помню, как на носилках лежал уже мертвый солдат без ног, видимо его собирались сейчас похоронить. Брр… Холод пробирает, когда я вспоминаю его мутные и безжизненные глаза. Тут кто-то похлопал меня по плечу, обернувшись, я увидел одного из фашистов, он видимо собирался пойти и похоронить своего сослуживца. Немец протянул мне шоколадный батончик в яркой упаковке, который явно был из Германии, такие в СССР не производились. На ломаном русском мужчина объяснил мне, что его насильно заставили воевать, и что на родине его ждут двое детей и жена, и то, что я очень похож на его младшего сына. Слегка улыбнувшись, он велел мне идти домой, мол, меня везде ищет моя мама. И я поспешил в избу.
Так прошло несколько месяцев, и, наконец, наши военные все же смогли прорваться в деревню. Действовали они быстро и решительно. Фашисты опомниться не успели, как их взяли в плен, а кого-то расстреляли на месте. Прошло ещё долгих три года, закончилась война. В деревне это отметили очень скромно и тихо, все ждали возвращения своих близких. Мой же отец и дядя так и не вернулись с полей сражений, их объявили без вести пропавшими, но поиски ничего не дали…
После войны я наконец-то пошел в школу. Учиться я не любил, был троечником. Уроки часто прогуливал, уходя на охоту с нашим соседом. Я вырос, закончил школу и переехал во Ржев, там же я познакомился со своей будущей супругой. Женился на ней, и у нас родился прекрасный сын. Однако в возрасте шестидесяти лет моя жена скончалась, а я вернулся на свою малую родину…
На этом и закончил свой рассказ Вениамин Федорович. Я еще долго оставалась под сильным впечатлением от этой тяжелой жизненной истории, так что даже не могла задать ни единого вопроса. Каким же тяжёлым было детство моего собеседника! И потеря родных, и голод, и страх. А ведь таких историй очень и очень много. Всё-таки война — это очень страшно, но мы должны сохранять память о ней, чтобы подобные события не повторились вновь…
