Её никогда не забудешь — эту войну…
«Что со мной происходит? К чему такой сон? Что за странные вопросы: «Сколько людей погибло на фронте? Замучены в концлагерях? Умерли от голода? Война не щадит никого… Перед немцами равны были все: дети, старики, женщины.. Поэтому — только в бой, любой..» Это какой – то вещий сон? Как он связан со мной? Может быть, этот сон навеян подготовкой к празднованию Дня города?» — такие вопросы роились в моей голове.
Мы, токмачане, очень любим свою маленькую родину, храним традиции и приумножаем историю. Ведь если мы не будем её знать, то у нас не будет будущего.
«А что такое история?» — размышляла я, идя в школу. Конечно, это не простая последовательность событий. Это судьбы людей, их надежды, страдания и победы. Их личные рассказы становятся частицей чего-то большего — истории страны. Недаром Михаил Васильевич Ломоносов в своём научном труде писал: «Народ, не знающий своего прошлого, не имеет будущего». Как с ним не согласиться?!
Токмак — небольшой город, где время словно замерло, но его улицы хранят в себе воспоминания о трагических событиях.
Война… Страшное слово неслось из репродукторов и болью начало отзываться в каждом сердце. Эта беда ворвалась непрошеной гостьей в каждый дом. Более восьми тысяч токмачан принимали участие в борьбе с фашизмом на фронтах, в партизанских отрядах и подпольных организациях. Тысячи отдали свою жизнь за победу, около трех тысяч юношей и девушек города и близлежащих сел были вывезены на каторжные работы в Германию
Мы гордимся тем, что токмакская земля является родиной пяти Героев Советского Союза. В Сталинграде жители знают историю дома сержанта Павлова, а в Мелитополе есть дом Павла Матюха, имя которого в этом году было присвоено нашей школе. Вот так в каждом городе, даже самом тихом и неприметном, скрываются истории, которые могут потрясти и изменить чьё – то восприятие мира.
Последний учебный день на этой неделе подошёл к концу. На уроке истории,
последнем, седьмом, учитель предложил нам тему проекта «Город в годы Великой Отечественной войны» и разные направления этой работы. Но пока не очень хотелось думать об этом. Я с радостью пошла домой, предвкушая сегодняшний вечер: мы идём на день рождения моей соседки Людмилы. У них всегда собирается большая и дружная компания. Там, как всегда, будут люди, без которых не было бы такой богатой истории города: бывшие рабочие завода им. Кирова, дедушки и бабушки – участники войны. Вот, может быть, на празднике я найду свободную минутку, чтобы с кем – то поговорить.
Нас встретила гостеприимная хозяйка. В комнате было шумно. Дети занимались играми, тётя Людмила с моей мамой принялись заканчивать сервировку стола, а мужчины проводили время на веранде, обсуждая недавние новости. Я же вместе с тремя женщинами, тоже знакомыми мне, осталась в уютной гостиной.
Почти всех приглашенных я знала, кроме одной пожилой женщины. Она расположилась в углу дивана и задумчиво смотрела в окошко, но повернулась ко мне и поздоровалась. Почему– то незнакомка в возрасте сразу привлекла моё внимание. Глаза ее излучали радость, но вместе с тем чувствовалась какая – то грусть, усталость. Чтобы мы не скучали, тётушка Люда принесла нам старый потёртый альбом и предложила заняться просмотром фотографий, которые она нашла специально перед приездом её старенькой мамы, Екатерины Петровны, той самой незнакомки.
Мы начали с интересом стали рассматривать фотографии с незнакомыми — для нас, но для родных — такими близкими лицами. Вдруг Екатерине Петровне стало плохо: она побледнела, по щекам одна за другой стали скатываться слёзы, было видно нервное напряжение в руках. Мы перепугались, но она нас успокоила и сказала, что вина такого состояния лежит на фотографии. Посмотрев на чёрно-белый снимок, мы увидели женщину, очень похожую на Екатерину Петровну, на груди которой была нашивка с буквами OST. Пожилая женщина сказала, что на фотографии она узнала Галину Ивановну Кот, которую гитлеровские оккупанты отправили на принудительные работы в годы Великой Отечественной войны.
Мне было больно смотреть на бабушку и страшно что-то спрашивать. Я не знала, как поступить. Остальные женщины, сидящие рядом, тоже были в замешательстве.
Неудобную ситуацию изменила и спасла белокурая девчушка. Увидев слёзы бабушки, она села к ней на колени, обняла и поцеловала в морщинистую щеку. Может быть, девочка была послана Богом в виде ангела, а может — напомнила внучку. Но Екатерина Петровна успокоилась и перестала плакать. Такое впечатление, что из Мира войны, воспоминаний она снова вернулась к нам, в Мир праздника — дня рождения. Она преобразилась: на открытом лице — задумчивая улыбка, из – под темных бровей – ласковые, но грустные глаза… Похоже, нас позвали к столу.
Екатерина Петровна сидела, не собираясь к гостям. Я решила поддержать её и составить компанию. Почему – то вспомнилось задание – проект по истории, да и тема остовок меня заинтересовала. У меня такое впечатление, что я родилась с высокой миссией исследовать историческую правду, знакомя людей с героями войны и их историями. Екатерина Петровна поняла, что я непросто с ней осталась.
— Деточка, не переживай, я уже намного лучше себя чувствую. Последнее время стала замечать за собой, что тяжело мне даются воспоминания.
— А я постараюсь отвлечь Вас. Чем занимались сегодня до нашего прихода?
Казалось, что вопрос понравился моей собеседнице. С улыбкой на лице она начала рассказывать о том, как готовила пироги, помогала резать все на салаты. Она шутила, когда вспоминала о дочери, с любовью говорила о внуках. Вот все было легко, тепло и, казалось, жизненно. Голос только выдавал и глаза, задумчивые, с грустинкой.
Я решила, как говорят, взять инициативу в свои руки:
— Екатерина Петровна, что все – таки значит та нашивка с буквами OST, которую мы увидели на фотографии? Конечно, могу посмотреть и в интернете, если Вам трудно говорить об этом.
— Нет, не нужно. «Остарбайтер» – так на немецком языке звучит «восточный работник», сокращённое — ост, остовка. Носить этот специальный знак мы должны были постоянно, даже когда выходили в город. Во –первых, как и подобало немцам, они считали нас «низшей» расой, людьми второго сорта. В Германии нас ждали настоящие невольничьи рынки, продавали как товар, не всех, конечно. Долго жили в лагерях, в бараках.
Я представила эти бараки по 200 человек, нечеловеческие условия содержания. Нет свободы. Рынок. Наверное, о таком можно было прочитать только в романах Жюля Верна. А «еврейская» желтая звезда – позорный символ расового унижения. И это только « во – первых». А что же будет дальше?
Екатерина Петровна приготовилась дальше вести разговор:
— Во – вторых, вот сегодня на стол дочь поставила много еды, деликатесов, вкусностей разных. А нас кормили крайне плохо: брюква, иногда картофель, капуста и всего 200 граммов хлеба.
— Я еще где – то читала, что всем присваивался номер. Правда? – решила и я показать свои знания.
– Да, у всех был номер. Выйдя в город, «остарбайтеры» не имели права заходить в магазин, заговаривать с кем-то и идти по одной стороне улицы с немцами.
— Екатерина Петровна, а как Вы вообще попали в Германию? Я слышала, что немцы часто устраивали облавы возле магазинов, церквей, называя это «охотой за черепами». Мужчины – немцы ушли на фронт, не хватало в Германии рабочей силы, поэтому и вывозилась насильно молодежь из Советского Союза.
— Верно. Из Токмака, Молочанска, других окрестных деревень юношей и девушек под усиленным конвоем гнали к железнодорожной станции Пришиб. Шли целый день — все же 35 километров. Со всех концов к колонне то приближались, то удалялись заплаканные матери, бабушки. Далеко эхом разносился их жалобный плач, а в ответ — грубые крики полицаев.
Вспоминая все эти события, не стесняясь, плачет бывшая узница фашистского рабства Кулешова Екатерина Петровна (Бескоровайная).
— В колонне много парней и девушек 14-17 лет. До станции дошли только двое родителей, но им не дали даже и близко подойти к колонне. Екатерину Петровну провожали мама с бабушкой. Но не выдержала старушка дальней дороги, и вынуждены были родные вернуться. Вечером в товарных вагонах всех отправили в Германию. Внутри было грязно, постелено много соломы, от которой вздымалась пыль. Казалось, что сейчас от нее задохнешься. Ехали долго. В Люблине (Польша) провели дезинфекцию людей и помещения, снова всех загрузили в вагоны…
— Да, нам, конечно, это трудно представить, а почувствовать и пережить – тем более. Когда я слушаю Вашу историю — мурашки по телу. Это нужно знать всем! Хотя вы всеми силами старались, чтобы близкие не переживали, и мало что им рассказывали в письмах, — поддержала я Екатерину Петровну. – А сколько времени вы находились в вагонах?
— В пути мы были 9 дней. Вышли в Берлине. Сначала работали на военном заводе. Боясь диверсий, немцы не допускали узников к основным работам. Через 2,5 года их вывезли во Францию в город Эмензинген — Баден (бывший курортный городок немцев). Кормили очень плохо: пили баланду из брюквы или ели ее сырой.
— А вы не помните фамилии тех, с кем вы прошли этот тяжёлый путь? — мне было безумно интересно узнать немного о тех, кто смог выстоять и не сдаться.
— Я сначала была с сестрами, родной и двоюродной. А потом и нас рассоединили. Вот фамилии токмачан, которые были в плену рабства: Скорая Анна Ивановна, Яненко Мария Ивановна, сестры Швыдкая Мария и Евдокия Николаевны, Романенко Екатерина, Шевченко Мария Ивановна (10 лет была прикована постели), Бескоровайная Екатерина Сергеевна, Желудь Мария Петровна, Бескоровайная Мария Петровна, Гарбуз Екатерина Васильевна, Нагорная Александра, Иванова Татьяна, Чернышенко Мария, Ганус Евдокия, Выбиванец Екатерина . А еще три девушки из села Очеретоватое: Комиссарова Александра, Савон Мария, Шевченко Татьяна.
— Только в апреле 1945 года нас освободили союзные американские войска, два месяца откармливали, а затем повезли на русскую сторону и сдали солдатам, — продолжала она. – Домой некоторые попали в декабре.
« Вот так время жизни, юности, любви с мая 1942 года по декабрь 1945 года было вычеркнуто, стерто из жизни этих людей», — подумала я, но собеседнице ничего не сказала.
— Вероятно, многих уже нет в живых, но остались «живыми» воспоминания о них! – я пообещала себе, что об этом напишу проект по истории. Расскажу другим о том, что пережили подростки. – А где вы познакомились с той женщиной, что на фотографии? Кажется, её звали Галина Кот, — спросила я, желая услышать новую историю.
— А с Галиной Кот мы познакомились на одной из станций. Она рассказала, как во время облавы немцы арестовали ее и много таких же, как и она, и отправили на принудительные работы. После войны сначала часто встречались, а потом – семья, дети. А сфотографировались мы, когда работали на военном заводе, жили немножко в одном бараке.
— А почему вы оказались в разных городах?
— Её, Галину, отвезли потом в село Великий Райх, где она работала в семье, вела всю работу по дому, помогала ухаживать за детьми и выполняла трудную работу на поле. С раннего утра и до поздней ночи ухаживала за скотиной (свиньями и коровами), кормила птицу. Хочу сказать, что после военного завода всех девушек забрали к себе домой на работы бауэры, — несколько минут Екатерина Петровна сидела в задумчивости, как бы вспоминая подробности, наверное, и своей работы у хозяина – немца. — Самое трудное для подростка – летнее время, уборки урожая. Сама косила, связывала в снопы, собирала в копны. Возила все на повозке во двор, разгружала…Целый день — как белка в колесе, а Галя – в работе…Кормила скот, мыла посуду, выносила воду после купания хозяйских детей, заносила большими ведрами воду в дом (колодец был на улице). Ближе к полуночи Галя ложилась спать. Зимой — кровать ледяная, так как хозяева отапливали только свои комнаты. Мерзла, но сразу «проваливалась» в сон. А в половине четвертого утра девушка подымалась и снова бралась за работу. Для такого тяжелого труда и еда должна быть соответствующей, но – только брюква, листья свёклы, ещё морковный суп, вечером — картофель и стакан обезжиренного молока, — вот такой была жизнь Гали Кот.
— Как это возможно? — прошептала я. — Это же моя ровесница. Я даже не могу представить, как тяжело было в Рейхе превращенным в рабов. Почему люди могут быть такими жестокими? — Теперь я понимаю, почему вы вчера заплакали, – сердце сжималось от сострадания и к Галине, и к Екатерине Петровне. Я представляла себе их молодыми, полными надежд, но оказавшимися в чужой стране, без всякой поддержки.
— Я вот знаю, — продолжила Екатерина Петровна, которой воспоминания не давали покоя (наверное, я ее вдохновила), — историю еще одной девушки, отдавшей три года своей молодости работе на Германию да еще и испытывавшей на себе издевательства жены бауэра. Катя Титва была красивой девушкой с длинной косой, веселой, жизнерадостной, с огоньком в глазах, трудолюбивой… Не смогла выдержать унижений хозяйки и убежала к другому бауэру.
— А какова дальнейшая судьба людей, угнанных в Германию? Это правда, что многие девушки, попав к добрым хозяевам, смогли даже устроить свою семейную жизнь?
— Говорят, но о наших не слышала. В 1945 году практически все, насильно увезенные в Германию, вернулись домой. А вот Галина Ивановна Кот была зачислена в 161-й артиллерийский полк 13 -й армии З-го Украинского фронта и участвовала во взятии Берлина. В июне 1945 демобилизовалась. В июле добралась домой, в Токмак.
Тишина. Мы, каждая по – своему, размышляли о том времени.
— Вот такие истории, не забываются, помнятся, — резюмировала Екатерина Петровна.
— Спасибо большое за то, что поделились такими интересными историями, своей жизнью! Я вам очень благодарна! – с улыбкой на лице сказала я, но на душе — грусть от услышанного.
— Это тебе спасибо, что не оставила меня, поддержала. Мы поговорили, я немножко вспомнила. Мне стало легче на душе, – Екатерина Петровна смахнула рукой слёзы с лица. – Знаешь, а меня уже вторую ночь мучают кошмары. Снится то, что мы пережили…
«Ей снились кошмары… А если в моем сне именно она была той женщиной, которая кричала об ужасах войны? Теперь всё сходится… Я встретилась с тем человеком! Сон в руку, вещий сон! Уверена, что это не совпадение! Я должна рассказать о судьбах людей, которые были угнаны в Германию. Каждый из нас должен знать о том, что пережили наши предки, нужно рассказать в школе», — такое задание дала я себе.
Вот так я познакомилась с человеком, насильно угнанным в Германию, интересным собеседником, добрым, отзывчивым. А сама побывала в роли интервьюера. Забавно, интересно!
Человеческая память запечатлевает все. Мы помним войну той памятью, которая вошла в нас через фронтовые фотографии наших юных дедов, через встречи с непосредственными участниками страшных событий. А фронтовая память как будто не подчиняется времени: она проступает через годы, словно кровь через бинты.
Память для того, чтобы последующие поколения знали, какой ценой заплатили их деды и прадеды за освобождение нашего города и страны от немецко-фашистских захватчиков. Мы должны знать, что пережили участники тех ужасных событий ради мирного настоящего, чтобы над нашей страной всегда сияло мирное солнце. Забыть прошлое — значит предать память о людях, погибших за счастье Родины.
Самое главное — помнить. Помнить горе, которое не способно вылечить время, боль, которая будет вечно жить в сердцах.
