«Недетские глаза войны»
Мы косили
С бабами травы,
Кашляли от натуги,
И огрубели рано
Наши губы и руки.
В.Цыбин
9 мая… Солнце уже село за сизые сопки. С Амура тянет свежестью. Ночная прохлада придавливает густой сладкий запах цветущих груш, которые полукольцом стоят вокруг памятника, как стояли когда-то насмерть защитники нашей Родины в годы Великой Отечественной войны.
Перед обелиском жители села Нижние Халбы с зажженными свечами, а рядом на склоне горит поминальный костер. Отблески пламени играют на лице пожилого мужчины. Его седые густые волосы аккуратно зачесаны назад, губы что-то тихо шепчут на нанайском языке, на лацкане пиджака поблескивает нагрудный знак «Дети войны». Это старейшина нашего села, писатель Валентин Ильич Гейкер. Он внимательно смотрит на костер, и перед ним встают картины того далекого тяжелого времени.
Вот он, трехлетний мальчик, с копной иссиня-черных волос, с карими раскосыми глазками, в своем родном стойбище Симаси, что раскинулось на берегу Амура, бежит навстречу отцу: «Ама! Ама!». Отец сбрасывает тяжелую ношу – охота была удачной. А тут и мама вернулась с рыбообработки. Наевшись густого наваристого супа, Валюша засыпает…»
На лице Валентина Ильича появляется лёгкая улыбка. Перед войной его семья жила хорошо. Мама работала в колхозе, отец охотился, рыбачил. Что он добывал, на то и жили, на столе всегда были мясо и рыба. На пушнину меняли талоны, а талоны на необходимые продукты. В стойбище кто не рыбачил, не охотился, жил бедно.
Улыбка исчезает, Валентин Ильич хмурится.
«…7 июля 1941 года. Лето, солнце жарит вовсю. Вроде надо радоваться, но что-то тяжелое, страшное сгущается в воздухе. Навзрыд причитают бабушка Маша и мама Дарья. Маленький Валюша с удивлением смотрит на них и сам начинает плакать. Дед Кола тяжело вздыхает. Их обнимает отец Илка, а потом быстро уходит».
Он больше не вернется. Позже Валентин Ильич узнает от матери, что ама погиб 6 декабря при обороне Москвы. Без отца стало очень трудно, никто не рыбачил, не охотился. Детство маленького Вали закончилось, хотя дедушка Николай и бабушка Маша как могли заботились о внуках, на фронт ушли все трое их сыновей. Мама, как и все женщины стойбища, сутками была то на рыбалке, то на севе. В 1943 году умер дед, он болел туберкулезом. Жить стало еще тяжелее. Хлеб выдавали по двести граммов на человека, постоянно хотелось есть, но спасало одно…
«Бр-р-р, бр-р-р… Это урчит живот. Во двор вбегает соседский мальчишка Илья: «Валя, пошли за картохой». Пацанчики берут лопаты и идут на острова выкапывать сгнившую во время большой воды картошку. Земля подсохла, мальчишки быстро управляются со своей работой. Из сохранившихся более — менее клубней Илья выдавливает мякоть, делает лепешки и кладет их на небольшие плоские камни. В это время Валя шалашиком складывает веточки, подкладывает сухую траву и разжигает костер. Не дожидаясь, когда пламя разгорится, мальчики укладывают камни. От лепешек идет аромат сытости и жизни…». Так дети спасались от голода и холода войны.
Валентин Ильич вздыхает, его мозолистые бугристые пальцы крепко переплелись в замок. Вглядываясь в огонь, он снова видит себя.
«Сентябрь, 1944 год. На Амуре идет путина. Трехтонный кунгас, полный пойманной кеты, стоит у берега. Сильные порывы ветра, высокие острые волны не дают грести. А рыбу надо доставить на рыббазу в Ченкин мыс, это больше десяти километров против течения. Пятилетний Валентин жмется к маме, холодный сырой ветер пробирает до костей. «Терпи, сынок», — с этими словами Дарья надевает на себя веревочную петлю, конец протягивает сыну. Валя оглядывается: еще несколько мальчишек с мамами берут веревки, скинутые с борта кунгаса. Все вместе начинают в бечевую тянуть эту огромную лодку вдоль берега. Сколько времени они шли, Валя не помнит, в памяти остались стертые до крови ноги».
Позже Валентин Ильич в своем рассказе «Будикэн» напишет: «И получая после жаркого боя наркомовскую чарку и ломтик амурской кеты, не одна железная рука амурчанина вздрагивала. Бойцы представляли, чьими руками и какой ценой далась им, безусым мальчишкам, девчонкам и их матерям, в дождливые, штормовые дни осени эта рыба. Вспоминались огромные невода и крутые баркасы, яростные волны великой реки. Им, мужчинам, и то было тяжело, а каково же женщинам и детям».
На одной из встреч со школьниками писатель скажет: «Нам, детям, было трудно жить в военную пору. Мы рано стали взрослыми. Надо иметь терпение, силу воли. Война не любит слабых людей».
…Валентин Ильич берет приготовленную заранее поминальную еду на бересте, кладет в костер, раскуривает сигарету, аккуратно кладет рядом с пламенем. К огню подходят жители, вспоминают своих родственников. Рядом дети внимательно слушают. Так оживает связь поколений.
Все тише трещит огонь, люди начинают расходиться. Через несколько часов наступит новый день со смехом, улыбками детей, с их радостями и неудачами – мирный день счастливого детства.
