Салют
«Я открыл глаза. Еще не понимая, где нахожусь и что произошло со мной, я видел только черную бездну неба над головой и россыпь мигающих звезд. Где- то проплывали галактики, все вращалось и я вместе с ними. Острая боль в том месте, где должно быть плечо, пронзила меня и я все вспомнил. Медленно, стараясь почти не двигаться, я прикоснулся там, где была боль. Плеча не было, вернее была какая-то масса из крови и остатков гимнастерки, но руки в суставе, да и его самого -не было. Внутри все сжалось, как же так, ведь трактористу нужны две руки. Я попытался успокоиться и продолжил медленно передвигать пальцами около раны. Вот она, рука, но она как-то неестественно вывернута. Боль опять напомнила мне о том, что я жив. Захотелось пить и плакать.
Сам я из Троицкой, с Рязанской области, но незадолго до войны с сестрой, братьями и молодой женой перебрался в Грозный. Работал в совхозе трактористом. После объявления войны, мы с братьями ушли добровольцами на фронт. Наши пути с ними разошлись на долгих четыре года.
В составе 95 стрелковой дивизии я- красноармеец, начал свой воинский путь. В нашем взводе все подобрались городские-бухгалтеры. инженеры, учителя, был и музыкант, и только я был деревенский. да еще тракторист. В общем. я стал пулеметчиком. В октябре 1941 наша дивизия участвовала в обороне Одессы от немецко-румынских войск. Вчера,11 октября, мы отражали наступление румын.
Бой развернулся на огромном кукурузном поле. Кукурузу убрали, и стерня торчала из земли острыми пиками. Мой пулемет бил по врагу, но румыны снова и снова пытались атаковать. Вдруг — вспышка, жуткая боль и все смолкло.
Я опять стал вглядываться в бездонное, ночное небо над головой. Стояла такая тишина, будто не было войны, боя, ранения. На войне начинаешь ценить тишину. Внезапно все закончилось-сигнальная ракета осветила все это бескрайнее поле, наши начали артподготовку. Взрывы, залпы, трассирующие пули, огонь -небо то и дело расцвечивалось их отблесками. Лежа на поле, посреди разворачивающегося боя я вспомнил, что как-то на Первомай, в парке, устроили салют и тогда мы радовались ярким огням в ночном небе.
Мне нужно было выбираться к своим. Полз я сутки. Все тело было разодрано кукурузной стерней, боли я уже не чувствовал и только желание еще раз увидеть сынишку, поднять его, не давало остановиться.
Меня, в окровавленной одежде, без сознания нашла «похоронная» команда. Потом было восемь месяцев госпиталей, хирург в полевом госпитале сотворил чудо и собрал мне плечо и руку, но двигать ею я почти не мог. Меня комиссовали.
В сводках о безвозвратных потерях я числился как погибший в том бою, одиннадцатого октября 1941 года.»
Так писал мой прадед о войне, для меня, он знал, что я когда-нибудь буду. Мне читала это моя мама, а ей мой дед. Я благодарен ему за эти воспоминания. Но мама рассказала еще вот что…
Прадед не любил салют. Даже в свой любимый праздник-День Победы, вечером, когда все устремлялись смотреть на красочное зрелище, он уходил туда, где не было видно вспышек и звуков. И всегда повторял: «Учитесь ценить тишину».
