МУНИЦИПАЛЬНОЕ АВТОНОМНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ СРЕДНЯЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШКОЛА №30
Пасхина Софья-Тайга, 12 лет
Номинация: проза
Руководитель: Ильиных Е.П., 89043823103
Мелодия войны
Шел далекий 1943 год. Стояло жаркое, засушливое лето. Маленький городок, когда-то превращавшийся в прекрасный цветущий сад, теперь больше походил на страшное чудовище, смотревшее вокруг себя пустыми глазницами окон разрушенных зданий. Девочка Катя медленно шла вдоль некогда пестревших яркими красками жилых домов и магазинов. Ее дом, который напоминал большой пчелиный рой из-за желтых стен, был давно разрушен, отец погиб на фронте, а мать погибла, когда на их дом упала немецкая бомба. Она до сих пор слышит последние крики матери, доносившиеся из-под кучи обломков. Она умоляла сберечь маленькую сестренку, что осталась у Кати на руках.
Девочка остановилась и посмотрела на маленькую розовую тесемку, обвитую вокруг ее руки. Маленькая сестра. Ее любимая сестренка, ее Любаша.. Она из последних сил пыталась ее сберечь, но суровые зимы и отсутствие еды сделали их жизнь невыносимой. Катя помнила, как у сестренки поднялась температура, как пыталась ее сбить, обтирая маленькое тельце снегом. Помнит, как сестра смотрела на нее своими большими голубыми глазами. Помнит, как малышка сделала последний вздох и затихла. Затихла навсегда. Слезы медленно наворачивались на глаза. «Нельзя плакать!» — скомандовала себе девочка и пошла вперед.
С начала войны прошло уже несколько лет. Городок совсем опустел. Мужчины ушли на фронт, парни и девушки ушли в партизаны. Очень мало людей осталось в их городке, и те выживали как могли. Еды практически не осталось, все животные были истреблены и голод медленно накрывал улицы и расползался по ним, словно зловонная река.
Девочка брела вдоль улицы, разглядывая до боли знакомые здания. Вот магазин, куда они с мамой и сестрой ходили получать пайку хлеба, и каждый раз не представляли, как будут делить ее на троих. Вот детский сад, куда она ходила. Здание было разрушено наполовину. Катя зашла в невысокие ворота садика и обошла его. Детские площадки нисколько не изменились. Те же качели, выкрашенные в ярко-желтый цвет покачивались на ветру, краска покрылась мелкими трещинами, напоминающими вскрытые раны, сквозь которые зияла ржавчина, похожая на кровь. Рядом стоящая песочница, когда-то полная песка, сейчас была пустой и безжизненной. Катя вспомнила, как она провела детство в этом садике, как ей нравилась воспитательница и няня, которая каждый раз наливала ей суп чуть побольше, чем остальным ребятам. Девочка отвернулась и тихонько смахнула слезу, что медленно скатилась по ее щеке. Война изменила Катю до неузнаваемости. Некогда шикарная русая коса, что была гордостью девочки, превратилась в тонкую мочалку, которая едва походила на хвостик. Голубые глаза, словно глубокие океаны, такие же как у ее матери и сестры, теперь были похожи на светлые выгоревшие пятна. А голод, продолжавшийся всю войну, испепелил когда-то стройную фигуру тринадцатилетней девочки.
Выйдя из садика, Катя пошла дальше. Пустынные улицы, некогда битком забитые людьми, спешащими по своим делам, теперь были пусты. В домах практически не осталось жителей, все либо умерли, либо скрывались в подвалах и молились, чтобы немцы не вторглись в город.
Идти становилось все труднее и труднее. Катя приложила руку ко лбу, чтобы защитить глаза от палящего солнца. Жара стояла уже несколько дней, она выжигала землю словно большое увеличительное стекло, направленное на сухую траву.
Вдалеке показалась школа. Родная Катина школа. Девочка очень любила учиться. Сразу нахлынули воспоминания. Уроки музыки… Как она их любила! Когда в расписании был урок музыки, Катя первой стояла у двери музыкального класса, чтобы занять место у черного блестящего рояля, что стоял в центре кабинета. А эти первые мелодии, что звучали в тишине и, разливаясь по кабинету, наполняли его волшебством, они были прекрасны. Вспомнились одноклассники, что стояли вокруг и слушали, как Катя играет. Особенно внимательно слушал Егор, ее одноклассник, с белокурыми волосами и большими зелеными глазами. Он каждый раз становился ближе к играющей девочке и слушал ее музыку, будто это был воздух, которым он дышал. Похоронку на Егора принесли одной из первых еще в первый год войны. Катя помнила, как плакали его мама и две сестры, потерявшие самого дорогого члена семьи.
Сил становилось все меньше и меньше. Девочка чувствовала: жизнь покидает ее. Катя решила в последний раз прийти туда, где она чувствовала себя особенной. В музыкальный класс. Пройдя сквозь настежь распахнутые входные двери, она медленно направилась на второй этаж к заветному кабинету. Двери класса были открыты. Рояль стоял на прежнем месте, но сейчас он не выглядел таким блестящим как раньше. Пыль густым слоем покрывала его некогда блестящую поверхность, а крышка, закрывающая черно-белые клавиши, местами была повреждена.
Катя подняла крышку и медленно водила по клавишам рояля. Девочка чувствовала слабость, так как уже давно не ела, а пила только воду, которую очень редко находила в ямах из-под гусениц танков. А дожди в последние несколько недель шли очень редко. Ее некогда тонкие и изящные пальцы, которым учительница пророчила великое будущее, давно уже потеряли былую красоту и теперь были похожи на тонкие ветки с черными, грязными ногтями. Учительница тоже погибла недавно под завалами соседнего дома, когда пыталась помочь детям спрятаться в бомбоубежище.
Девочка медленно обвела взглядом класс. Когда не было этой страшной войны, всё здесь было по-другому. В классе был белый потолок и красивые зеленые стены, выкрашенные краской, что каждый раз напоминала девочке сочную зеленую траву. А этот рояль, за которым она сейчас сидела был таким блестящим, что казалось кто-то каждую ночь приходит и натирает его до зеркального блеска. А эти клавиши, они всегда так мягко нажимались под ее тонкими пальцами и музыка, что Катя играла, словно бурный ручей текла по кабинету и спускалась, на первый этаж, где обычно занимались младшие классы. А сейчас… Сейчас стены напоминали черные полотна, на которых можно было бы писать, писать историю города, что скоро исчезнет. Писать историю войны.
У Кати закружилась голова и она сильнее наклонилась вперед, чтобы не упасть. Клавиши рояля под ее худыми локтями протяжно брякнули и застыли, оставив горькое послевкусие.
Как бы девочка хотела, чтобы не было войны. Не было этих страшных выстрелов, этих бомбёжек, от которых каждый раз душа уходит в пятки и бежишь с одной только мыслью — выжить. Катя закрыла глаза. В ее памяти сразу всплыли лица ее улыбающихся одноклассников и одноклассниц, которых она больше никогда не увидит. По ее щеке скатилась слеза. Слеза обиды, слеза грусти, слеза безысходности…
Где-то вдалеке стало слышно гул самолета. «Немецкий», — подумала Катя. И так ей стало горько на душе, так страшно, что, собрав всю свою силу в кулак, она качнулась слегка назад, поставила пальцы на клавиши и заиграла. Заиграла свою мелодию, ту, что сочинила буквально за пару дней, как по радио объявили, что немцы напали без предупреждения. Гул вражеского самолета становился все сильнее и сильнее, а Катя играла все громче и громче. Ее музыка уже не лилась, она фонтанировала бурным потоком, таким, что казалось способен заглушить рёв любого вражеского самолёта. Но вот силы покинули девочку, она безвольно опустила руки и склонила голову на рояль. Последние силы покидали её, но Катя знала, что её музыка, её мелодия полетит вперёд и даст сил нашим солдатам выгнать врагов с родной земли.
Самолёт давно улетел, а в музыкальном зале за роялем лежала бездыханная девочка, но её душа вместе с музыкой летела далеко за пределы класса, школы, даря русским солдатам веру в победу.
