Я не была на той войне
Великая Отечественная. Сорок первый — сорок пятый. Я не была на той войне, но мне кажется, что я ощущаю, как дрожит от взрывов земля. Мне кажется, что я чувствую едкий запах пороха и дыма горящих деревень. Мне кажется, что я слышу жуткий вой пикирующего бомбардировщика у меня над головой и вижу зловещую тень его крыльев, несущуюся по обожженным полям. Я не была на той войне, но сквозь вязкое время мне хочется протянуть руку и помочь подняться упавшему бойцу, прикрыть кричащего от ужаса малыша, прошептать слова утешения рыдающей матери.
Великая Отечественная. Сорок первый – сорок пятый. Я не была на той войне, но она пришла в мою семью, как в миллионы семей советских граждан, и оставила глубокие рубцы в памяти и незаживающие раны на сердце. На той войне был мой прадед, Щербо Николай Степанович. Я не застала его. Он умер, когда меня и на свете еще не было. Все, что я знаю о нем, я знаю со слов родных и близких людей. Мало рассказывал прадед о той войне, чаще задумывался и молчал. О чем он думал в такие моменты? Какие страшные картины всплывали в памяти? Я думаю, потому и молчал, потому и не любил рассказывать, что слишком тяжело было вспоминать.
Прадед прошел всю войну с первого дня до Победы. Он воевал в партизанском отряде в Белоруссии. Наверное, партизаны и «языков» брали, и эшелоны под откос пускали, и фашистские склады с боеприпасами взрывали, и выполняли другие диверсионные задания Центра. Но когда прадеда спрашивали, какие геройские поступки он совершил, он неизменно отвечал:
— Да какие геройские? Все проклянешь, пока зимой в болоте часами лежишь, согреться негде, костра развести нельзя, фашисты кругом. Голодали порой так, что голубь курицей казался.
— А что же заставляло держаться, не сдаваться?
— Никак нельзя было допустить, чтобы враг родную землю топтал.
Да, не было рассказов о героизме, но это были слова настоящего героя! Простыми словами прадед заложил в последующие поколения своей семьи истинные ценности!
После освобождения Белоруссии Николай Степанович в составе регулярной армии Советского союза дошел до Европы. В одном из европейских городков во время боя оказался он с небольшим отрядом в подвале дома. Красноармейцы — в подвале, а фашисты заняли первый этаж. Вот так и вели несколько дней свою маленькую войну.
Не любил прадед, когда заостряли внимание на его наградах. Ежегодно в День Победы родные просили надеть медали и ордена. Конечно, всем хочется гордиться, что в семье есть такой человек! Но Николай Степанович неизменно отвечал: « Я воевал не ради наград!»
Ежегодно в День Победы идет по улицам города Бессмертный полк. Среди сотен фотографий есть и портрет моего прадеда, Щербо Николая Степановича. На меня смотрит лицо простого человека, который подарил мне жизнь. Мне хочется пообещать ему, что я, кадет и юнармеец, буду чтить те ценности, что он завещал мне и всей моей семье. Когда я под знаменем России печатаю шаг в строю, мне хочется верить, что смогу оправдать его надежды, что буду достойным потомком своего прадеда. Мне хочется сказать ему сквозь годы: «Спасибо. Я помню. Я горжусь!»
Я не была на той войне. И сегодня, когда моя Родина снова в опасности, я еще не могу полноценно встать на ее защиту в силу возраста. Но в такое трудное для страны время, никто из нас не остается в стороне, каждый старается оказывать посильную помощь своим солдатам на СВО.
Я помню такие простые слова прадеда. Они для меня как девиз, как заповедь:
— Никак нельзя допустить, чтобы враг родную землю топтал!
