Этот день мы приближали, как могли…
МОСКВА САЛЮТОВАЛА ТЕБЕ…
Кустистые брови Трофима Ивановича Макерова изредка вздрагивают, голубые глаза о наливаются болью и нет-нет сверкнет в них предательская слезинка, то становятся упрямыми. Видно, сейчас в его памяти мелькают суровые эпизоды военных будней.
На стуле висит парадный костюм. На нем – орден Красной звезды, медали “За отвагу”, “За оборону Москвы”, “За взятие Кенигсберга”, “За победу над Германией 1941 – 1945 гг.”. Где-то ищет хозяина по белу свету медаль “За освобождение Варшавы”. На столе предо мной лежит благодарность от Сталина. Она пожелтела, строки расплывчаты, но какие это строги! “…Дорогой товарищ, шесть раз Москва салютовала тебе…”.
А были первые трудные дни, когда их, прослуживших всего один год в мирное время, везли через всю страну на тактические учения. На запад. Сам Трофим Иванович из камчадалов. Пришлось с восьми лет заняться промыслом: рыбачил, ходил в тайгу, с двенадцати – стать каюром. Набрался сил и житейской мудрости. А стукнул тогда ему 21 год.
Хотя страна жила уже войной, страницы газет пестрели информацией о первых кровопролитных боях, молодые солдаты, ещё жившие буднями мирной службы, не верили, что через несколько дней столкнутся с ней глаза в глаза. Доехали до Москвы. 109-ый мотострелковый полк своим ходом пошел на встречу рвущемуся врагу. День копали траншеи, несколько часов отдыха, ночью – марш-бросок.
Дошли до Десны на Смоленщине, форсировали реку. Стали попадаться раненые. Кровь, стоны… И все равно война казалась далекой. Трофим Иванович рассказывает просто, передавая собственные ощущения, которые были для многих, идущих рядом, будничными и вполне естественными. Даже тогда, когда услышали одинокие выстрелы, а потом и автоматные очереди, туго доходило до сознания, что рядом враг, который посягнул на самое дорогое и священное – Родину. Но уже твердо знали, что пойдут в бой. И вот он, первый бой.
Поставили задачу: идут танки, за ними пехота. Пехота – вброд, танки – по мосту. Первая неудача: мост оказался заминированным.
- Мы уже на берегу, на мосту освобождают место для следования других танков. Ждать? Приказ – вперед! У нас винтовки со штыками. То и дело заряжай! По сторонам некогда смотреть, когда в нескольких метрах немцы. Шли как во сне, напропалую. Такая злость обуяла. О себе мало кто думал. И теперь, уже рядом, падали мои друзья. До сих пор ночами продолжаю колоть штыком ненавистных гадов.
В первом бою Трофима Ивановича ранило в ногу. После госпиталя попал в артиллерию и стал связистом. Интересен сам факт, как солдат овладел новой специальностью. Он сном-духом не ведал, что такое “связист”. Командир дивизиона сказал:
- Будешь связистом.
- Да, я же…
- Будешь, — и поставил точку, стукнув кулаком по столу.
Так продолжалась служба, только теперь в гвардейской части. Раз гвардейская, значит, первая, лучшая. Через короткое время Трофим Макеров действительно стал связистом первой руки. Значок “Отличник-связист” теперь украшал его гимнастерку. Не нужно объяснять, что связист в боевых действиях – первый человек. Шли под огонь, рискуя поминутно жизнью. Трижды Трофим Иванович был на волоске от смерти, кроме этого, его заваливало землей, глушило…
Однажды, выполняя задание по восстановлению связи для командного пункта, Трофим с напарником наткнулись на заминированную полосу, которую успели обнаружить и оградить знаками. Рядом с полосой дорога, пройдя которую они смогут обеспечить командование необходимой связью с подразделениями. Но эта десятиметровая полоска, напичканная смертью, остановила солдат. Если идти в обход опасного участка, не хватит провода. Решили рискнуть. Не остановил их и вид подорвавшего на мине человека. Трофим Иванович, поправив плащ — платку, осторожно держа катушку, пошел след в след. Думал о потерянных минутах. Махнул рукой младшему сержанту Холоднову: “Иди по моему следу”. Шаг остался под “чистой” земли, и горячая вспышка взрыва поглотила Холоднова. Всего один сантиметр – разница в размерах обуви: У Макерова сорок второй, у товарища сорок третий – и отозвалась проклятая жуткая мина, лишив ноги сержанта. Время стучало в висках: ждут связь. Но на узкой полоске истекающий кровью связист. Не мог уйти. Хоть и страшно, вдруг ещё мина, тогда не выполнят задание, решил развернуть скатку. Так осторожно он вытащил с минного поля младшего сержанта…
В марте 1944-го в жизни Трофима было значительное событие. Они, гвардейцы, уходя в бой или на выполнение задания, говорили, как завещали: “Считайте коммунистом”. Умирали, крепко связывая память о себе со званием коммуниста.
Командир батареи капитан Григорьев и комсорг коммунист Мурашов поручились за Макерова, что будет он настоящим коммунистом. И не ошиблись.
40 лет в партии Трофим Иванович Макеров вел активную общественную работу, выполняя безукоризненно свои производственные обязанности. Работа в совхозе. Благодарностей, записей о премиях, почетных грамотах столько, что не хватает вкладыша. Демобилизовавшись в 1946-ом, вернулся в Ключи, встретил Марфу Васильевну, и счастливо живут они уже 40 лет. Когда-то их младшая (и единственная) дочь, представляя семью, пролепетала: “А я девятая”. Малышка посчитала маму с папой, шестерых братьев и себя. Сейчас у супругов Макеровых семья разрослась ещё больше. Они помогают воспитывать 10 внуков. Дети гордятся своими родителями, учатся у них благородству, преданности Родине, а также честно трудятся на производстве.
Страницы военных лет. Они страшны, но и притягательной своей силой, мощью, которые проявились в характерах простых советских людей, когда шли они в бой, может, последний, за родную землю, за желание спокойно и счастливо жить под мирным небом.
Леонов Артем МРОА 223
