ПРОБЛЕМА ФОРМАЛЬНОЙ ОЦЕНКИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В СВЕТЕ ДЕЙСТВИЯ ИНСТИТУТА НЕДОПУСТИМЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ: КОЛЛИЗИИ МЕЖДУ ПРАВОМ И ПРАКТИКОЙ

УДК 343.13

 

ПРОБЛЕМА ФОРМАЛЬНОЙ ОЦЕНКИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В СВЕТЕ ДЕЙСТВИЯ ИНСТИТУТА НЕДОПУСТИМЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ: КОЛЛИЗИИ МЕЖДУ ПРАВОМ И ПРАКТИКОЙ 

М.С. Кузнецов

Актуальность темы исследования напрямую исходит из феномена неоднозначной судебной практики, сформированной вокруг применения института недопустимых доказательств в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации. По мнению автора, сущность данной проблематики опирается на применение ортодоксальной теории формальной оценки доказательств, ограничивающей внутреннее убеждение правоприменителя. 

Целью статьи выступает научное обоснование искажений принципа свободной оценки доказательств ввиду непродуманности нормативного закрепления и дополнения норм института недопустимых доказательств. С помощью диалектических методов в виде сравнительного и системного анализа выявлены точки применения обратного принципа в виде формальной оценки, составляющей основу процессуальной технологии формальной доказательственной парадигмы. 

В ходе изучения мнений заслуженных исследователей, а так же анализа судебной практики обоснованы предложения по внесению изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. По мнению автора, только дополнение действующего законодательства способно повлиять на устоявшуюся негативную практику исключения юридической силы процессуальных доказательств ввиду несущественных нарушений процессуальной формы. 

Ключевые слова: теория формальной оценки доказательств; принцип свободной оценки доказательств; уголовное судопроизводство; недопустимые доказательства; процессуальная форма.

 

M.S. Kuznetsov. THE PROBLEM OF FORMAL EVALUATION OF EVIDENCE IN THE LIGHT OF THE INSTITUTE OF ILLEGAL EVIDENCE: BETWEEN LAW AND JUSTICE 

The relevance of the research topic comes directly from the phenomenon of ambiguous judicial practice formed around the use of the institution of inadmissible evidence in the Criminal Procedure Code of the Russian Federation. According to the author, the essence of this problem is based on the application of the orthodox theory of formal evaluation of evidence, which limits the internal conviction of the law enforcement officer. 

The purpose of this article is the scientific justification of distortions of the principle of free evaluation of evidence due to the ill-considered normative consolidation and addition of norms of the institute of inadmissible evidence. Using dialectical methods in the form of comparative and systematic analysis, the points of application of the inverse principle in the form of formal assessment, which forms the basis of the procedural technology of the theory of formal assessment of evidence, are identified. 

During the study of the opinions of distinguished researchers, as well as the analysis of judicial practice, proposals for amendments to the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation are substantiated. According to the author, only the addition of the current legislation can affect the well-established negative practice of excluding the legal force of procedural evidence due to insignificant violations of the procedural form.

Keywords: theory of formal assessment of evidence; the principle of formal evaluation of evidence; the principle of free assessment of evidence; criminal proceedings; inadmissible evidence.

 

В современных реалиях формализации и упрощения уголовного процесса не перестает быть актуальным мнение профессора В.Т. Томина, обращенное к вопросу воплощения принципов уголовного процесса: «Несть числа авторам, которые утверждают, что правовое закрепление принципов делает их обязательным для исполнения. Однако такое утверждение не что иное, как утопия. Иначе, почему же тогда в том же действующем ныне Кодексе имеются нормы, вступающие в конфликт со ст. 17? Дело в том, что они исходят вовсе не из достаточно неопределенной теории свободной оценки доказательств, а из давным-давно известной и гораздо более жесткой формальной теории оценки доказательств» [11, с. 244-245].

Воззрение исследователя В.Т. Томина – еще одна неожиданная причина обратиться к, казалось бы, разрешенным вопросам отечественного уголовного процесса в отношении реализации принципа свободной оценки доказательств, воплощения теории формальной оценки доказательств в действующем Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации [2] (Далее УПК РФ). Немалый интерес вызывают точки соприкосновения данных вопросов и их взаимодействие. 

Наши сомнения сводятся к тезису, что законодательно отрицаемый принцип формальной оценки доказательств по-прежнему применяется в деятельности правоприменительных органов, исходя из противоречий в отдельных нормах УПК РФ, оказывает воздействие на вынесение итоговых и промежуточных процессуальных решений.

В размышлениях по существу данной проблематики нам серьезно помогли доводы А.В. Победкина: «Принципы уголовного судопроизводства (глава 2 УПК) уже не всегда определяют содержание уголовно-процессуальной деятельности, поскольку не заложены в откорректированные нормы права и правовые институты, а в ряде случаев им прямо противоречат» [10, с. 173]. С данным мнением сложно не согласиться, так как внесение изменений в уголовно-процессуальное законодательство в связи с развитием общественных отношений сложно представить в виде определенной долгосрочной стратегии, которая бы учитывала все нюансы уголовно-процессуальной деятельности. 

На наш взгляд, применение принципа формальной оценки доказательств сегодня исчерпывается, во-первых, существованием огромного количества формально определенных запретов в УПК РФ, отчасти блокирующих свободное внутренне убеждение правоприменителя, во-вторых, следствием несовершенства института недопустимых доказательств, подтверждаемым на уровне судебной практики. 

Так, например, в содержании института недопустимых доказательств существует формально определенное ограничение на законное получение оперативными подразделениями специальной декларации и сопряженных с ней документов экономического субъекта. Данный запрет вытекает из п. 2.2 и 2.3 ст. 75 УПК РФ, выступая логическим продолжением статьи 28.1 УПК РФ.

Более того, в силу действия Федерального закона от 27 декабря 2019 г. № 498-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» [3] дополнительно в статью 140 УПК РФ была внесена часть 3, согласно которой представление специальной декларации больше не может служить даже поводом для возбуждения уголовного дела.

Содержание проиллюстрированных запретов, к сожалению, не исчерпывает проблематику скрупулезного применения института недопустимых доказательств в современном УПК РФ.

К примеру, в определении второго кассационного суда общей юрисдикции от 1 апреля 2021 г. № 77-963/2021 [5] прямо указано, что в связи с нарушением требования ст. 25 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» [4], выразившимся в отсутствии в оформлении экспертном заключении удостоверения подписи эксперта, печатью государственного судебно-экспертного учреждения, суд заключил о признании данного доказательства недопустимым. 

С одной стороны, приведенный приговор является подтверждением верховенства процессуальной формы и формализма в современном УПК РФ, с другой — иллюстрирует возможность исключения юридической силы практически любого доказательства в связи с не умышленными, формально допущенными нарушениями.

Так, в определении четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 01.11.2021 г. доказательство было признано недопустимым в связи отсутствием его нормативного упоминания в ч. 2 ст. 74 УПК РФ. Данную ситуацию мы можем увидеть в отношении объяснений первоначально взятых до возбуждения уголовного дела [7]. Представляется, что данные выводы суда исходят не только из фактического закрепления главенства стороны защиты перед обвинением, закрепляемым в рассматриваемой статье, но и из формализации правил оценки доказательств в настоящее время.

Сегодня отчетливо различимо, как потенциал исключений порочит действующий принцип. В нашем случае идейные противоречия исходят не только из соблюдения принципа свободной оценки доказательств, но и вытекают из характера допускаемых правоприменителем формальных нарушений. 

По общему смыслу статьи 75 УПК РФ, в соответствии ч. 2 ст. 50 Конституции РФ [1] следует, что доказательства, полученные с нарушением норм УПК, не подлежат использованию в правосудии. На фоне данных положений интересным выступает позиция Конституционного суда РФ, изложенная в определении от 20 октября 2011 года №1423-О-О [6]. В нем подчеркивается что, ч. 1 ст. 17, ч. 1 и п. 3 ч. 2 ст. 75 не содержат положений, освобождающих суд, прокурора, следователя и дознавателя от обязанности исследовать доводы подозреваемого, обвиняемого о признании тех или иных доказательств не имеющими юридической силы и при возникновении сомнений в допустимости или достоверности этих доказательств отвергнуть их в соответствии с требованиями статей 49 (часть 3) и 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации.

В части данных положений универсальный критерий признания доказательств недопустимыми в части нарушения порядка сбора и закрепления доказательств размывается, формируя глубокие размышления в виду сущности закрепленного института в уголовном судопроизводстве. 

Теоретическая концепция, заложенная в выделении определенного вида «ущербных» доказательств, соотносится с формальной теорией не только концептуально, но и нормативно. Рассматриваемые положения в контексте содержания и реализации принципа свободы оценки доказательств (ч. 2 ст. 17 УПК РФ) несут сущность явного противоречия. 

Понимаемая нами проблематика в части отдельного несоответствия норм основополагающему принципу подчеркивается даже на уровне постатейных комментариев, которые не теряют свою значимость в части разъяснения основных положений Уголовно-процессуального законодательства. Так, относительно освящения содержания ч. 2 ст. 17 УПК РФ в комментарии к Уголовно-процессуальному законодательству РФ под редакцией В.И. Радченко, В.Т. Томина и М.П. Полякова говорится: «Требования свободы оценки доказательств не всегда последовательно проведены в более частных нормах УПК РФ. В частности в норме, регламентирующей недопустимые доказательства (ст. 75; ч. 2, 3, 4 ст. 88), сильно́ влияние, причем в весьма ортодоксальной форме, теории формальных доказательств» [9, с. 45]. Представляется, что сама технология современного уголовного процесса дает понять, что данное признание отдельных норм формальной теории оценки доказательств, крайне желательно для уголовного судопроизводства.

Так, исследователь А.С. Александров в данном отношении придерживался смежной позиции что: «Формализм никогда не исчезал из доказательственного права, но только видоизменялся. Он всегда играл и сейчас играет решающую роль в судебной аргументации, составляет неотъемлемую часть судебного доказательства; объединяет доказательства в систему; он, наконец, определяет сам результат познания в суде преступления, преступника и наказания – судебную истину» [8, c. 34].

Тем самым формула принципа свободной оценки доказательств в отношении к свободе выступает скорее метафорой, чем непосредственным определением сути феномена оценки доказательств. Отказ на уровне теории далеко еще не означает, что явление в виде формальной оценки доказательств полностью исчезло из правоприменительной практики.  

По нашему мнению, существо «незыблемых» требований в отношении соблюдения юридической формы, мельчайший отказ от которых может привести к утрате юридической силы практически любого доказательства и является прямой объективизацией принципа формальной оценки доказательств в современном УПК РФ. 

Таким образом, проиллюстрированная дисфункциональность современного УПК РФ, вытекающая из конфликта отдельных норм со статьей 17 УПК РФ, образуется по причине того, что даже при «идеальном варианте» устройства норм уголовно-процессуального законодательства закон не может полностью регламентировать всю познавательную деятельность на всех ее уровнях, стадиях и средствах. Так, некие ограничения в свободе оценки доказательств возможно даже обнаружить в содержании ст. 74 УПК РФ, где перечислен исчерпывающий перечень источников доказательств. 

Отметим, что в результате исследования вопросов соотношения и объективизации принципов формальной и свободной оценки доказательств в разрезе института недопустимых доказательств нашли подтверждение  следующие выводы:

1. Использование института недопустимых доказательств в отдельных случаях гипертрофирует сущность правил оценки доказательств, закрепленных в ч. 1 ст. 88 УПК РФ. При этом узкое понимание правоприменителем такого свойства доказательств, как допустимость, ориентированное только на соблюдение юридической формы процессуальных доказательств, может привести к ориентации на принцип формальной оценки доказательств. 
2. В рамках суждения провоприменителя о факте существенных нарушений, позволяющих исключить доказательства по ч. 1 ст. 75 УПК РФ, необходимо исходить как из уровня ограничений прав заинтересованных участников уголовного процесса, так и оценивать предел реализации законодательных принципов уголовного судопроизводства. 
3. В виду неоднозначной судебной практики по вопросу признания доказательств недопустимыми считаем целесообразным исключить п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, в обобщенном виде дублирующую изложение ч. 1 вышеуказанной статьи. Представляется целесообразным так же внести изменение в само определение недопустимых доказательств, для устранения выявленных противоречий. Так, на основе результатов, которые проведены специалистами раньше, предлагаем изложить ч. 1 ст. 75 УПК РФ в следующей редакции:

Статья 75. Недопустимые доказательства

1. Доказательства, полученные с существенными нарушениями требований настоящего Кодекса, ставящие под сомнение соблюдение прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства признаются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы, и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных статьей 73 УПК РФ до момента восстановления нарушенных прав участников уголовного судопроизводства.

 

Список литературы

1. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12.12.1993 (с изм., одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102027595 (дата обращения: 27.08.2024).
2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: федер. закон от 18.12.2001 № 174-ФЗ. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс». URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34481 (дата обращения: 27.08.2024).
3. О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: федер. закон от 27 декабря 2019 № 498-ФЗ // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2019. № 52 (ч. 1), cт. 7816.
4. О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации: федер. закон от 31.05.2001 № 73-ФЗ. (в ред. от 01.07.2021). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.gi?req=doc&base=LAW&n=389171 (дата обращения: 10.05.2024).
5. Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 01.04.2021 по делу N 77-963/2021. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=KSOJ002&n=33765#BonVhFUWSatu6qHH1 (дата обращения: 10.05.2024). 
6. Определение Конституционного Суда РФ от 20 октября 2011 г. № 1423-О-О. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=ARB&n=234792#tkqWhFUsAualQu2k (дата обращения: 10.05.2024).
7. Определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 01.11.2021 по делу № 77-4196/2021. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=KSOJ004&n=68543&cacheid=6E37B6C723ADF80D758FAD14F5AAA2AB&mode=splus&rnd=k3nVhFU6ZOev3Qwo#qi8XhFU2byDDnWSy (дата обращения: 11.05.2024).
8. Александров А.С. «Похвала» теории формальных доказательств. Известия высших учебных заведений. // Правоведение. С.-Пб.: Изд-во С.-Петербург. ун-та, 2002. № 4 (243). С. 34-47.
9. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / отв. ред. В.И. Радченко; научн. ред. В.Т. Томин, М.П. Поляков. М.: Изд-во Юрайт, 2004. 1363 с.
10. Победкин А.В. Формальная оценка доказательств в современном уголовном процессе России: «капкан захлопнулся?» (Размышления над книгой академика А.Я. Вышинского) // Библиотека криминалиста: науч. журнал. 2015. № 2. С. 172-182.
11. Томин В.Т. Уголовный процесс: актуальные проблемы теории и практики / В.Т. Томин. М.: Изд-во Юрайт, 2009. 376 с.

 

References 

1. Konstitutsiya Rossijskoj Federatsii [Constitution of the Russian Federation]: prinyata vsenarodnym golosovaniem 12.12.1993 (s izm., odobrennymi v khode obshcherossijskogo golosovaniya 01.07.2020) // Ofitsial`nyj internet-portal pravovoj informatsii. URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ ips/?docbody=&nd=102027595 (Accessed 27.08.2024).
2. Ugolovno-processual`nyj kodeks Rossijskoj Federatsii [The Criminal Procedure Code of the Russian Federation]: feder. zakon ot 18.12.2001 No 174-FZ. Dostup iz sprav.-pravovoj sistemy «Konsul`tantPlyus». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34481 (Accessed 27.08.2024).
3. O vnesenii izmenenij v Ugolovno-processual’nyj kodeks Rossijskoj Federacii: feder. zakon ot 27 dekabrya 2019 № 498-FZ // Sobr. zakonodatel’stva Ros. Federacii. 2019. № 52 (ch. 1), st. 7816.
4. O gosudarstvennoj sudebno-ekspertnoj deyatel’nosti v Rossijskoj Federacii: feder. zakon ot 31.05.2001 № 73-FZ. (v red. ot 01.07.2021). Dostup iz sprav.-pravovoj sistemy «Konsul’tantPlyus»URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/oline.cgi?req=doc&base=LAW&n=389171 (Accessed 10.05. 2024).
5. Kassacionnoe opredelenie Vtorogo kassacionnogo suda obshchej yurisdikcii ot 01.04.2021. po delu № 77-963/2021. [Cassation ruling of the Second Cassation Court of General Jurisdiction dated 04/01/2021 in case №. 77-963/2021] Dostup iz sprav.-pravovoj sistemy «Konsul`tantPlyus». URL:https://www.consultant.ru/cons/cg/online.cgi?req=doc&base=KSOJ002&n=33765#BonVhFUWSatu6qHH1 (Accessed 10.05.2024).
6. Opredelenie Konstitucionnogo suda Rossijskoj Federacii ot 20 oktyabrya 2011 № 1423-O-O. [Ruling of the Constitutional Court of the Russian Federation dated October 20, 2011 № 1423-O-O]. Dostup iz sprav.-pravovoj sistemy «Konsul’tantPlyus» URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=ARB&n=234792#tkqWhFUsAualQu2k (Accessed 10.05.2024).
7. Opredelenie Chetvertogo kassacionnogo suda obshchej yurisdikcii ot 01.11.2021 po delu № 77-4196/2021 [The ruling of the Fourth Cassation Court of General Jurisdiction dated 01.11.2021 in case №. 77-4196/2021]. Dostup iz sprav.-pravovoj sistemy «Konsul’tantPlyus» URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=KSOJ004&n=68543&cacheid=6E37 (Accessed 11.05. 2024).
8. Aleksandrov A.S. «Pohvala» teorii formal’nyh dokazatel’stv. [The «praise» of the theory of formal proofs]. // Pravovedenie. S.-Pb.: Izd-vo S.-Peterburg. un-ta, 2002. № 4 (243). S. 34–47.
9. Pobedkin A.V. Formal’naya ocenka dokazatel’stv v sovremennom ugolovnom processe Rossii: «kapkan zahlopnulsya?» (Razmyshleniya nad knigoj akademika A.Ya. Vyshinskogo) [Formal assessment of evidence in modern Russian criminal proceedings: «has the trap closed?» (Reflections on the book by academician A.Ya. Vyshinsky)] // Biblioteka kriminalista: nauch. zhurnal. 2015. № 2. S. 172–182.
10. Kommentarij k Ugolovno-processual’nomu kodeksu Rossijskoj Federacii [Commentary on the Criminal Procedure Code of the Russian Federation] / otv. red. V.I. Radchenko; nauchn. red. V.T. Tomin, M.P. Polyakov. M.: Izd-vo Yurajt, 2004. 1363 s.
11. Tomin V.T. Ugolovnyj process: aktual’nye problemy teorii i praktiki [Criminal procedure: actual problems of theory and practice] / V.T. Tomin. M.: Izd-vo Yurajt, 2009. 376 s.

 

КУЗНЕЦОВ Максим Сергеевич – адъюнкт. Нижегородская академия МВД России. Россия. Нижний Новгород. 

KUZNETSOV, Maxim Sergeevich – Postgraduate Student. Nizhny Novgorod Academy of the Ministry of Internal Affairs of Russia. Russia. Nizhny Novgorod.