Дивнич Ольга Александровна
(педагог дополнительного образования)
МБУДО «Центр внешкольной работы» Саракташского района
Педагогическое эссе
Тема: «Между правильным plié и полётом души»
Номинация: «Моя педагогическая философия»
Мой мир ограничен четырьмя стенами, полом, покрытым паркетом, и зеркалами. Много зеркал. Они — и мой главный инструмент, и мой вечный оппонент. В них видно всё: и идеальную линию вытянутого носка, и малейшую дрожь неуверенности в уголке губ подростка, и скучающий взгляд, устремлённый в окно. Но я смотрю не на отражения. Я смотрю сквозь них. Ищу в каждом из этих отражений ту самую, единственную искру — пульсацию внутреннего ритма, ещё неосознанного желания движения. Моя педагогика начинается не с первого plié, а с этого молчаливого вопрошающего взгляда, который я бросаю на ученика: «Я вижу тебя. Что ты хочешь сказать этим телом, которое привело тебя сюда?»
Часто думают, что хореограф — это творец, который пишет движениями, а ученики — всего лишь послушный материал, живые буквы в его тексте. Это опасное заблуждение. Я не пишу на них, а учу их самих становиться авторами.
Алфавит (Техника) — это наш фундамент. Без него нет свободы, есть лишь хаотичная болтовня тел. Каждое занятие мы начинаем у станка — этот ритуал священен. Здесь рождается диалог с собственными мышцами, костями, связками. Я учу не просто «подвернуть копчик» или «вытянуть колено». Я учу слышать микродиалоги в теле: как напряжение в пояснице отвечает на вытяжение макушки, как вес распределяется через стопу, обретая связь с землёй. Техника — это не свод суровых правил «как надо». Это физические законы, познав которые, тело обретает сверхспособности: летать в прыжке, замирать в балансе, бесконечно вращаться. Я требую строгости к этому алфавиту, потому что знаю: только безупречно освоив его, ученик получит право на собственную орфографию и даже — на её сознательное нарушение.
Грамматика (Композиция и образ). Когда буквы освоены, мы учимся складывать их в слова и фразы. Здесь рождается осмысленность. Почему это движение перетекает в это? Что связывает жест, взгляд и направление? Мы анализируем музыку не как фон, а как партнёра: где в ней живёт конфликт, где — нежность, где невысказанная пауза? Я даю задания: «вырази эту музыку не всем телом, а только кистью руки»; «пройди через пространство, как будто оно заполнено водой, а затем — как будто оно пустое». Это тренировка метафорического мышления. Тело становится не инструментом для трюков, а кистью, рисующей эмоции.
Поэзия (Импровизация и высказывание) -это вершина, цель всего пути. Поэзия рождается, когда грамматика растворяется в порыве, оставаясь на уровне инстинкта. Моя любимая часть урока — когда я ставлю музыку и говорю: «А теперь забудьте всё, что я говорила. Просто слушайте и двигайтесь так, как чувствуете». В этот момент исчезаю я, исчезают зеркала, остаётся только чистое, незамутнённое самовыражение. Вот тут-то и проявляется личность. Кто-то замыкается, кто-то, наоборот, раскрывается, как цветок. Иногда в этих импровизациях рождаются движения такой искренней силы и красоты, которые не придумать заранее. Это и есть встреча с собой — главное событие в зале.
Я — педагог-хореограф. И для меня первое слово важнее второго. Моя сверхзадача — не вырастить артиста балета (хотя, если это случится, я буду счастлива). Моя задача — помочь человеку состояться. Через танец.
Дисциплина, как акт свободы. В мире, где царствует культура немедленного удовлетворения желаний, танец учит терпению. Чтобы добиться результата, нужно тысячи раз повторить одно и то же. Это тренировка воли, характера, умения откладывать вознаграждение. Но парадокс в том, что эта дисциплина — не ярмо. Это освобождение от собственной лени, инертности, страха перед трудным. Сделав сложное привычным, тело (а с ним и дух) обретает невиданную прежде свободу действий.
Работа со страхами. Зал — это полигон для преодоления. Страх сцены, страх ошибки («все на меня смотрят!»), страх выглядеть смешно, физический страх перед сложным элементом. Я создаю атмосферу, где ошибка — не позор, а шаг к пониманию. Мы смеёмся над неудачами, разбираем их, пробуем снова. Я говорю: «Упасть — не страшно. Страшно — не попробовать». И когда ученик, дрожа от волнения, впервые делает fouetté или просто выходит в центр зала один и танцует — я вижу, как ломается его внутренняя скорлупа. Этот опыт преодоления он унесёт с собой в жизнь, далёкую от танца.
Коммуникация без слов. Танец — это диалог. С партнёром (доверить ему свой вес), с группой (чувствовать общий ритм, быть частью целого), со зрителем. Мы учимся чувствовать друг друга кожей, периферийным зрением, дыханием. В мире цифрового общения это возвращение к древнему, тактильному языку человечества бесценно. Оно учит эмпатии, ответственности, чувству локтя.
Мы живём в эпоху конкурсов и успеха. Родители ждут грамот, дети — аплодисментов. Я не против соревновательного духа, но я против того, чтобы он был единственным мерилом успеха. Я ценю не высоту прыжка, а осознанность, с которой ученик к нему готовится.
Я аплодирую не безупречному вращению, а тому, как после падения человек собрался и завершил его. Меня восхищает не гибкость от природы, а упорство того, кто, не имея её, день за днём, через боль и упрямство, отвоёвывает у своего тела каждый градус растяжки.
Моя гордость — не лауреат, получивший кубок, а замкнутый ребёнок, который через год занятий начал улыбаться; подросток, нашедший в танце выход своей агрессии или тоске; взрослый ученик, который в 40 лет открыл для себя радость движения и наконец-то подружился со своим телом.
В конце дня, когда зал пуст, а на паркете остаются следы от канифоли и потные отпечатки босых ног, я остаюсь одна. Это время для тишины и осмысления. Уйдут ли мои ученики в профессию? Некоторые — да. Большинство — нет. И это правильно. Профессия артиста — это крест, а не только венок.
Но если через годы бывшая ученица, ставшая инженером или мамой, придя на концерт, почувствует лёгкое содрогание в мышцах, вспоминая музыку adagio…
Если мой ученик, попав в сложную жизненную ситуацию, пойдёт не в бар, а в танцкласс, чтобы «прокрутить» проблему в движении и найти силы…
Если они будут чувствовать себя в своём теле не гостями, а хозяевами — уверенными, сильными, грациозными в своей уникальности…
Если они научатся «слушать» мир всем существом, а не только ушами…
Тогда я буду знать, что моя работа была не о хореографии. Она была о достоинстве. О том, чтобы помочь человеку обрести внутренний стержень — прямой, как спина в танце, и гибкий, как линия, начертанная рукой в воздухе. И тогда эти невидимые следы, которые они оставляют не на линолеуме, а в жизни, будут самым важным и прекрасным танцем, к которому я имела честь их подготовить.
Используемая литература
Классические методики танца
- Ваганова А.Я. Основы классического танца.
- Тарасов Н.И. Классический танец. Школа мужского исполнительства.
Психология и педагогика творчества
1. Выготский Л.С. Психология искусства.
2. Ильин Е.П. Психология творчества, креативности, одаренности.
- Философия телесности и движения
4. Фуко М. Надзирать и наказывать (главы о дисциплине тела).
5. Подорога В.А. Феноменология тела.
Современная хореографическая педагогика
1. Базарова Н.П., Мей В.П. Азбука классического танца.
2. Лабан Р. Мастерство движения (Rudolf Laban. The Mastery of Movement).
- Практическая психология для педагогов
4. Литвак М.Е. Командовать или подчиняться? Психология управления.
5. Гиппенрейтер Ю.Б. Общаться с ребенком. Как?
