автор: Щипкова Екатерина Сергеевна
студент Благовещенский государственный педагогический университет, г. Благовещенск
Конспект урока по Всеобщей истории с использованием художественной литературы на тему: «Великая французская революция в лицах»
Конспект урока по Всеобщей истории на тему:
«Великая французская революция в лицах»
Цель урока: сформировать представление о роли личности в революционных событиях Франции конца XVIII века.
Задачи:
Образовательная: изучить вклад четырех деятелей в развитие основных событий французской революции.
Развивающая: умение рассуждать, анализировать, работать с дополнительным материалом, учебником, формулировать выводы.
Воспитательная: уважительное отношение к истории другого государства, умение выслушать своих одноклассников, умение работать в группе.
Класс: 8 класс. Курс: Всеобщая история Нового времени.
Тип урока: урок формирования новых знаний с элементами проектной деятельности.
Методы, приемы работы: репродуктивный, частично поисковый и проектный метод
Оборудование: учебник: Юдовская, А.Я. Всеобщая история. История нового времени, 1800-1900. 8 класс, 2020., раздаточный материал, видеофрагмент
Ход урока.
| Этап урока | Время | Деятельность | |||||||
| Учитель | Ученики | ||||||||
| 1. Организационный момент | 1 мин. | – Здравствуйте, ребята! Я рада видеть вас. Для начала мы проверим домашнее задание (параграф 14 и 15). | Здороваются. Отвечают домашнее задание и сдают таблицы. | ||||||
| 2. Изучение нового материала
1) Актуализация знаний ) Целеполагание |
17 мин. | На прошлых уроках мы изучили основные периоды французской революции и для начала давайте вспомним события каждого периода.
Учитель называет этапы: 1)Период конституционной монархии (1789-1292) 2)Жирондистский период (1792-1793) 3)Якобинский период (1793-1794) 4) Термидорианский период (1794-1795). 5) Период Директории (1795-1799). Все перечисленные нами этапы революции связаны и с деятельностью конкретных людей. А так как нам уже известны основные этапы революции, предположите, что же нам предстоит изучить сегодня на завершающем этапе французской революции? Наша работа будет состоять из выполнения мини-проектов и их защиты, и для начала вам нужно будет определить какая личность будет освещена какой группой. Я предлагаю вам несколько высказываний, а ваша задача узнать по высказыванию одного из деятелей революции. — Итак, вы приступаете работать в группе и ваша главная задача при защите своего мини-проекта осветить вклад своего деятеля в развитие революционных событий. Главный вопрос – практически все яркие деятели революции считали, что их жизни прожиты не зря. Объясните их позицию. Учитель раздает отрывки из произведений, каждой группе нужно определить о каком герое-революционере идет речь и на основе имеющихся знаний и предложенных отрывков составить мини-проект о личности и его вкладе в Великую французскую революцию. |
Отвечают на вопрос (примерные ответы):
1)Главная движущая сила — крупная аристократическая буржуазия (представители — маркизы Мирабо и Лафайет). В 1791 г. была принята первая Конституция Франции (1789 г.). 2) 10 августа 1792 г. монархия пала, король Людовик XVI и королевская семья были арестованы, к власти пришли жирондисты. В сентябре 1792 г. было созвано новое Учредительное собрание — Национальный конвент. Однако в Конвенте жирондисты оказались в меньшинстве. Также в Конвенте были представлены якобинцы, выразители интересов мелкой буржуазии. Большинство в Конвенте составило так называемое «болото», от позиции которого фактически зависела судьба революции. 3) 31 мая-2 июня 1793 г. власть перешла от жирондистов к якобинцам, устанавливается якобинская диктатура, республика была укреплена. Вторая Конституция. 4) В июле 1794 г. в результате термидорианского переворота якобинцы были свергнуты, а их лидеры казнены. Во французской революции обозначился консервативный поворот. 5) В 1795 г. была принята новая Конституция Франции. Учреждена Директория — глава государства, состоящий из пяти директоров. Директория была свергнута в ноябре 1799 г. в результате брюмерского переворота под руководством генерала Наполеона Бонапарта. Это ознаменовало конец Великой французской буржуазной революции 1789-1799 гг. Отвечают на вопрос. — Сегодня нам предстоит изучить вклад известнейших людей Франции в развитие революционных событий. Дети получают раздаточный материал и приступают к работе. |
||||||
| 3. Изучение нового материала | 15 мин. | — Из пройденного материала по Франции, какие сферы жизни вам остались еще не ясны? (если что-то не ясно, то повторно объясняю).
— Хорошо. Тогда скажите мне, что привело к политическому кризису в 40-е гг. во Франции? |
Изучают дополнительный материал. Выделяют главное. Оформляют мини-проект
2 человека из группы защищают мини-проект |
||||||
| 4. Закрепление и итог урока | 3 мин | Итак, мы подробнее познакомились с одними из самых ярких представителей революционной Франции и теперь вернемся к главному вопросу урока, но для начала посмотрим видеофрагмент, подтверждающий мысль о том, что жизни этих великих представителей революции отданы не зря. | Отвечают на поставленный в начале урока главный вопрос. | ||||||
| 5. Рефлексия | 3 мин. | Заполнение таблицы
|
Заполняют таблицу, анализируют свою деятельность. | ||||||
| 6.Домашнее задание | 1 мин | Параграф 14 и 15, ознакомиться с отрывком, представленным в учебнике «Друг народа» Ж.-П.Марат и письменно ответить на вопросы, представленные после отрывка на стр. 183. | Записывают домашнее задания, задают интересующие вопросы. | ||||||
Список использованных источников:
- Бюхнер, Г. Смерть Дантона / Пьесы. – М. : Художественная литература. 1972. – 55с.
- Ламартин, А. История жирондистов. I том / Альфонс Ламартин – М. : Захаров, 2013 – 493 с.
- Франс, А. Боги жаждут : романы / Анатоль Франс М. : Вече, 2017. – 480 с.
- Юдовская, А.Я. Всеобщая история. История нового времени, 1800-1900. 8 класс : учеб. для общеобразоват. учреждений / А. Я. Юдовская, П.А. Баранов, Л.М. Ванюшкина. – М. : Просвещение, 2020. – 255 с.
Раздаточный материал
Портрет первый
Этот образованный человек цивилизованно, без кровопролития, старался решить все проблемы. Его слова прозвучали так: «Эта великая революция обойдётся без злодеяний и без слёз». Он стал выразителем надежд третьего сословия. Его ораторское искусство было непревзойдённым. (Граф Оноре Габриэль де Мирабо)
Отрывок из книги А. Ламартина «История жирондистов»
Вступив в Национальное собрание, Мирабо как бы наполняет его собою; он один представляет там целый народ. Его жесты равносильны приказаниям, вносимые им предложения подобны государственным переворотам. Дворянство видит себя побежденным силой, вышедшей из его собственных недр. Духовенство, стоящее в рядах народа и желающее примирить демократию с церковью, оказывает оратору поддержку в низвержении двойной аристократии — дворян и епископов. В несколько месяцев рушится все, что было возведено и утверждено веками. Мирабо сознает, что он остался один среди этих развалин. Тогда его роль как трибуна кончается — начинается роль государственного человека. В этой роли он еще выше, чем в первой. Там, где все идут ощупью, он смотрит на предмет прямо. Все его ненавидят, потому что он над всеми господствует, и все идут за ним, потому что в его руках и гибель их, и спасение. Не предаваясь никому, он ведет переговоры со всеми; законодательство, финансы, дипломатия, война, религия, политическая экономия, равновесие властей — все эти вопросы он разрешает не как утопист, но как государственный муж. Предлагаемое им решение всегда составляет верную середину между идеалом и практикой. Он хочет удержать трон, чтобы дать опору демократии, он добивается свободы слова в палатах парламента, выражения воли единой и несокрушимой нации в правительстве. Свойство гения Мирабо, такого определенного и до такой степени непризнанного, заключается даже не столько в смелости, сколько в меткости. Под величественностью выражений он скрывает непогрешимость здравого смысла. Самые его пороки не могут взять верх над ясностью и искренностью его разума. Предаваясь в частной жизни дурным поступкам, торгуясь с иностранными государствами, продаваясь двору для удовлетворения своих расточительных вкусов, он и в этом постыдном торге сохраняет неподкупность своего гения. Из всех качеств, необходимых великому человеку, Мирабо недоставало только честности. Если бы он верил в Бога, то, быть может, умер бы мучеником, но вместо этого он оставил после себя религию разума и царство демократии. Одним словом, Мирабо представляет собой разум народа, но не веру его.
Портрет второй
Этот человек был одним из наиболее популярных в народе якобинцев; его называли Другом народа. Этой чести он был удостоен за энергичную защиту дела революции на страницах одноименной газеты. Журналистом он стал в годы революции; ранее он был врачом и ученым. (Жан Поль Марат)
Отрывок из произведения А.Франса «Боги жаждут»
Ускорив шаги навстречу все возраставшему шуму, он очутился на улице Оноре, сплошь усеянной мужчинами и женщинами, кричавшими: «Да здравствует Республика! Да здравствует свобода!» Стены садов, окна, балконы, крыши были унизаны зрителями, махавшими шляпами и носовыми платками. Предшествуемый сапером, который расчищал дорогу кортежу, окруженный муниципальными властями, национальными гвардейцами, артиллеристами, жандармами, гусарами, медленно плыл над головами граждан человек с желчным цветом лица; на лбу у него красовался венок из дубовых листьев, на плечи был накинут ветхий зеленый плащ с горностаевым воротником. Женщины осыпали его цветами. Он смотрел вокруг желтыми, пронизывающими насквозь глазами, как будто в этой охваченной энтузиазмом толпе выискивал врагов народа, которых надлежало разоблачить, изменников, которых надлежало покарать. Поравнявшись с ним, Гамлен обнажил голову и, присоединяя свой голос к сотням тысяч других голосов, крикнул:
— Да здравствует Марат!
Триумфатор вступил, как рок, в залу Конвента. Между тем как толпа медленно расходилась, Гамлен, сидя на тумбе, сдерживал рукою биение сердца. Зрелище, очевидцем которого он только что был, наполнило все его существо возвышенным волнением и пламенным восторгом.
Он чтил и любил Марата, который, страдая воспалением вен, больной, мучимый язвами, отдавал остаток своих сил на служение Республике и в своем бедном, для всех открытом доме принимал его с распростертыми объятиями, говорил ему с увлечением об общем благе, порою расспрашивал о происках злодеев. Теперь Эварист был в восхищении, увидав, что враги Марата, замышлявшие его гибель, уготовили ему триумф; он благословлял Революционный трибунал, который, оправдав Друга народа, вернул Конвенту самого ревностного и самого безупречного из законодателей. Он еще видел перед собою лихорадочный взор, чело, увенчанное символом гражданской доблести, лицо, выражавшее благородную гордость и безжалостную любовь, изнуренное недугом, высохшее, неотразимое, перекошенный рот, широкую грудь, всю фигуру умирающего исполина, который с высоты людской победной колесницы, казалось, обращался к согражданам: «Будьте, подобно мне, патриотами до гробовой доски!»
Улица уже опустела, ночь покрыла ее мраком; с фонарем в руке прошел мимо ламповщик, а Гамлен все еще повторял про себя:
— До гробовой доски!..
Портрет третий
В результате упорной работы над собой, воодушевленный высокой целью, он из заурядного адвоката превратился в красноречивого оратора, государственного деятеля, прозорливого политика. Осуществление своих представлений о республике, о революции, о нравственности он считал священным долгом человечества. Этот человек не знал пощады и снисхождения к своим оппонентам. (Максимилиан Робеспьер)
Отрывок из произведения Георга Бюхнера «Смерть Дантона»
ТРЕТИЙ ГРАЖДАНИН. У них и кровь-то не своя — они ее всю из нас высосали! Они нам говорили: убивайте аристократов, они хуже волков — мы аристократов перевешали. Они говорили: это король пожирает наш хлеб — мы убрали и короля. Они говорили: вы из-за жирондистов голодаете — мы и жирондистов убрали. Потом они раздели мертвецов, а мы опять бегай босиком и мерзни. Но мы сдерем у них шкуру с, ляжек и сделаем себе из нее штаны, мы соскоблим с них весь жир и пустим себе в и суп. К черту! Перебить всех, у кого нет дыр на локтях!
ПЕРВЫЙ ГРАЖДАНИН. И всех, кто умеет читать и писать!
ВТОРОЙ ГРАЖДАНИН. И всех, кто поглядывает на заграницу!
ВСЕ. Перебить их! Перебить их!
Несколько человек выволакивают на сцену м о л о д о г о щеголя.
ГОЛОСА В ТОЛПЕ. Ишь, с платочком!
— Аристократ!
— На фонарь его! На фонарь!
ВТОРОЙ ГРАЖДАНИН. Что? В платочек сморкается? На фонарь!
Спускают фонарь.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Господа, господа!
ВТОРОЙ ГРАЖДАНИН. Кончились господа! На фонарь!
ГОЛОСА В ТОЛПЕ (поют)
«Хуже нет лежать в могиле,
Там полно червей и гнили.
Лучше в воздухе висеть,
Чем в сырой могиле тлеть!»
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Пощадите!
ТРЕТИЙ ГРАЖДАНИН. А ты не бойся, пеньковая петелька на шею — раз-два, и готово. Мы милосерднее вас. Нас всю жизнь убивает работа; мы шестьдесят лет висим на веревке и дрыгаем ногами… Но мы перережем свою петлю! На фонарь!
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Ну и вешайте! Свету вам от этого все равно не прибавится.
ГОЛОСА В ТОЛПЕ. Молодец!
— Браво!
НЕСКОЛЬКО ГОЛОСОВ. Отпустить его!
Молодой человек вывертывается и убегает.
Входит РОБЕСПЬЕР, окруженный женщинами и санкюлотами.
РОБЕСПЬЕР. Что здесь происходит, граждане?
ТРЕТИЙ ГРАЖДАНИН. А что тут может происходить? В августе и сентябре кровь немножко покапала — и все, щеки у нас от этого краснее не стали. Плохо работает ваша гильотина! Нам проливной дождь подавай!
ПЕРВЫЙ ГРАЖДАНИН. Наши жены и дети просят хлеба, так мы им дадим благородного мяса. Перебить всех, у кого нет дырок на локтях!
ВСЕ. Перебить их! Перебить их!
РОБЕСПЬЕР. Именем закона!
ПЕРВЫЙ ГРАЖДАНИН. А что такое закон?
РОБЕСПЬЕР. Воля народа
ПЕРВЫЙ ГРАЖДАНИН. Так вот мы и есть народ, и мы хотим, чтобы не было никакого закона. А что это значит? Значит, эта наша воля и есть закон; значит, именем закона нет больше никакого закона, значит — перебить их!
ГОЛОСА В ТОЛПЕ. Слушайте Аристида!
— Слушайте Неподкупного!
ОДНА из ЖЕНЩИН. Слушайте спасителя! Его сам господь послал избирать и судить; меч его поразит злодеев. Глаза его избирают, а руки вершат суд!
РОБЕСПЬЕР. Бедный, добродетельный народ! Ты исполняешь свой долг, ты приносишь в жертву своих врагов. Ты велик, парод! Ты являешь себя в стрелах молний и в раскатах грома. Но, парод! Удары твои не должны поражать тебя самого; в своем озлоблении ты губишь себя! Только от собственной мощи своей ты можешь пасть, и это знают твои враги. Но законодатели твои — с тобой, и они сумеют направить твою руку; их глаза зорки, а рука твоя неотвратима. Идите все к якобинцам! Братья примут вас с распростертыми объятиями, и да свершится кровавый суд над нашими врагами!
ЛАВИНА ГОЛОСОВ. К якобинцам! — Да здравствует Робеспьер!
РОБЕСПЬЕР. Дайте мне слово!
ЯКОБИНЦЫ. Слушайте, слушайте Неподкупного!
РОБЕСПЬЕР. Мы молчали до сих пор, потому что ждали — ждали, пока отовсюду не раздадутся крики возмущения. Наши глаза были открыты, мы видели, как враг подии мается и набирает силу, но мы не давали сигнала; мы верили, что народ сам защитит себя, и мы видим, что он не спал,— он зовет к оружию. Мы дали врагу выползти из норы на дневной свет, и теперь оп не скроется от нас — мы настигнем его повсюду.
Я уже говорил вам однажды: внутренние враги республики разделились на два лагеря. Под знаменами разных цветов и разными путями они рвутся к одной цели. Одна из этих групп уже уничтожена. В безумном ослеплении своем эти люди пытались расправиться с испытаннейшими патриотами, объявив их трусливыми отступниками, и лишить республику ее самых падежных защитников. Они объявили войну религии и собственности, но на самом деле это была диверсия в пользу монархов. Они издевались над священной драмой революции, компрометируя ее ученой болтовней. Триумф Эбера вверг бы республику в хаос — вот о чем мечтали прислужники деспотизма. Меч закона покарал предателей. По чужеземцам все равно, чьими услугами пользоваться. Сейчас для достижения той же цели они действуют руками предателей из другого лагеря. Пока мы не уничтожили другую группу — считайте, что мы не сделали ничего.
Она — прямая противоположность первой. Она склоняет нас к мягкости, ее лозунг — “Помилование!”. Она стремится обезоружить парод, отнять у него силу, обескровить его и беззащитным отдать в рабство к монархам. Оружие республики — террор, опора республики — добродетель. Без добродетели террор аморален, без террора добродетель беспомощна. Террор — это практическое осуществление принципа добродетели. Террор есть не что иное, как скорая, строгая и непреклонная справедливость. Они говорят нам, что террор — оружие деспотизма и что наше правительство таким образом уподобляется деспотии. Возможно! Но только если меч в руках освободителя можно уподобить ятагану в руках прислужника тирана! Когда деспот управляет бессловесными рабами с помощью террора — это его право как деспота; но если вы с помощью насилия сокрушите врагов свободы — вы, как основатели республики, будете иметь на это не меньшее право. Революционное правительство — это деспотия свободы против тиранов.
Нам говорят: к роялистам тоже надо быть милосердными! Быть милосердными к злодеям? Нет! Быть милосердными к невинным — да! К слабым, несчастным, к человечеству — да! Общество ограждает права только мирных граждан. В республике только республиканцы — граждане; роялисты и интервенты — враги.
Наказывать душителей свободы — это и есть милосердие; прощать их — варварство. Для меня всякое проявление милосердного сострадания — это лишь вздох надежды, обращенный в сторону Англии или Австрии. Но им мало того, что они выбивают у народа оружие из рук, они еще пытаются отравить чистейшие источники его силы дыханием порока. Это — их самый коварный, самый опасный и самый отвратительный прием. Порок — это каинова печать аристократии. По отношению к республике это не только моральное, но и политическое преступление; порок — политический враг свободы, он тем опасней, чем значительней кажутся услуги, которые он якобы ей оказывает. Опасайтесь людей, которые скорее продырявят десять красных колпаков, чем сделают одно доброе дело.
Вы меня сразу поймете, если вспомните тех, кто раньше жил на чердаках, а теперь разъезжает в экипажах и распутничает с бывшими маркизами и баронессами. Да позволено будет спросить: как случилось, что народные законодатели щеголяют всеми пороками и всей роскошью бывших придворных? Как случились, что эти революционные маркизы и графы женятся на богачках, устраивают оргии, играют в карты, содержат слуг и носят дорогие наряды? За чей счет? На счет ограбленного парода? Или за счет золотых рукопожатий иноземных монархов? Как же нам не удивляться, слушая их остроты, их разглагольствования о высоких материях, о хорошем тоне? Кое-кто недавно бесстыдно пытался ссылаться на Тацита; я мог бы в ответ припомнить Саллюстия и поиздеваться над Катилиной. Но думаю, что и без этого уже все ясно, — портреты готовы.
Никаких компромиссов, никакого примирения с людьми которые только и помышляли о грабеже народа, которые надеялись безнаказанно осуществлять этот грабеж! Ника кого примирения с людьми, для которых республика была только спекуляцией, а революция — только средством’ Устрашенные недавними уроками, они пытаются исподволь охладить пыл справедливого гнева. Так и слышишь кругом эти голоса: “Мы недостаточно добродетельны, чтобы быть столь жестокими. Сжальтесь над нашей слабостью философы-законодатели! Мы не решаемся сознаться в своей порочности. Уж лучше мы скажем вам — не будьте жестокими!”
Не беспокойся, добродетельный народ, не беспокойтесь, честные патриоты! Передайте лионским братьям: меч правосудия еще не заржавел в руках, которым вы его доверили!.. Мы подадим республике высокий пример!
Бурная овация к зале.
ЛАВИНА ГОЛОСОВ. Да здравствует республика!
— Да здравствует Робеспьер!
Портрет четвертый
Французский революционер, видный политический деятель, один из отцов-основателей Первой французской республики, первый председатель Комитета общественного спасения. Казнён во время «революционного террора». (Жорж Дантон)
Отрывок из произведения Георга Бюхнера «Смерть Дантона»
РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ТРИБУНАЛ
ЭРМАН (Дантону). Ваше имя гражданин?
ДАНТОН. Мое имя вам назовет революция, Я скоро обрету себе пристанище в небытии, а имя мое — в пантеоне истории.
ЭРМАН. Дантон, Конвент обвиняет вас в заговоре с Мирабо, Дюмурье, герцогом Орлеанским, жирондистами, интервентами и сторонниками Людовика Семнадцатого.
ДАНТОН. Мой голос, который я так часто поднимал в защиту народа, легко опровергнет эту клевету. Пусть появятся здесь ничтожные люди, обвиняющие меня, и я покрою их позором. Пусть придут сюда члены Комитетов, я буду отвечать только перед ними. Они нужны мне как обвинители и как свидетели. Пускай они покажутся. Впрочем, какое мне дело до вас и до вашего приговора? Я уже сказал: я найду себе скоро приют в небытии. Жизнь надоела мне, и пусть ее забирают. Я жажду избавиться от нее.
ЭРМАН. Дантон, дерзость — свидетельство вины. Невиновность хранит спокойствие.
ДАНТОН. Личная дерзость достойна порицания, но гражданское мужество, которое я так часто проявлял в сражениях за свободу, — высочайшая из добродетелей. Вот моя дерзость и мое мужество, и ими я пользуюсь здесь во благо республики и против моих жалких обвинителей. Как я могу сдержаться, когда на меня возводят низкую клевету?.. От такого революционера, как я, нельзя ждать хладнокровной защиты. Такие люди — надежда революции, и чело их осеняет гений свободы.
Аплодисменты в зале.
Меня обвиняют в том, что я состоял в заговоре с Мирабо, с Дюмурье, с герцогом Орлеанским, что я ползал у ног ничтожных тиранов; меня заставляют держать ответ перед непреклонной и неумолимой справедливостью… О жалкий Сен-Жюст, ты ответишь перед потомками за это преступление!
ЭРМАН. Я требую, чтобы вы отвечали спокойно! Вспомните Марата — он почтительно разговаривал со своими судьями.
ДАНТОН. Вы осмелились поднять руку на Дантона — так не удивляйтесь, что он поднялся перед вами во весь рост! Я задавлю вас весомостью своих деяний… Я этим не горжусь. Нами управляет рок, но только великие натуры способны быть его исполнителями.
Это я объявил на Марсовом поле войну монархии; это я нанес ей поражение десятого августа; я уничтожил ее двадцать первого января и бросил в лицо европейским монархам королевскую голову, как перчатку.
Снова аплодисменты.
(Берет обвинительный акт.) Когда я смотрю на этот позорный документ, я весь дрожу от гнева. Где они, то люди, которые якобы силой заставили Дантона в тот памятный день, десятого августа, выйти к народу? Кто эти необыкновенные люди, вдохнувшие в него энергию? Пусть покажутся мои обвинители! Я отвечаю за свои слова! Я разоблачу этих презренных негодяев и отшвырну их назад, в пустоту, из которой лучше бы они никогда не выползали!
ЭРМАН (звонит). Вы что, не слышите колокольчика?
ДАНТОН. Голос человека, защищающего свою честь и свою жизнь, перекричит твой колокольчик!.. Это я раззадорил в сентябре юную поросль нашей революции трупами умерщвленных аристократов. Это мой голос ковал оружие для народа из золота аристократов и богачей. Это мой голос гремел, как ураган, и погребал клевретов деспотизма под лавиной ружейных штыков! Бурные аплодисменты.
ЭРМАН. Дантон, вы охрипли, вы слишком волнуетесь. Вам надо отдохнуть, свою речь вы закончите в следующий раз… Заседание переносится.
ДАНТОН. Теперь вы знаете Дантона. Еще несколько часов — и вы сможете сказать: он почил в объятиях славы.
